Вместо жизни…

На Звенигородской Андрею пришлось сделать пересадку на другую линию. Но здесь хотя бы было больше пространства и дышалось легче. Вообще странно все это, Андрей никогда не страдал клаустрофобией.

Сделав пересадку и попав на станцию «Пушкинская», Андрей дождался своего поезда и вошел в вагон.

Когда автомат сказал «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция «Садовая», в вагон вбежал парень, он это сделал буквально в последний момент.

Андрей поймал снова этот флэшбек – ему показалось, что это был Артём.

Парень тоже был с черными волосами по плечи, небольшого роста и худощавый. Ситуация усложнилась тем, что Андрей не надел линзы. Конечно же, когда парень протиснулся в вагон, оказалось, что он не так уж похож на Артёма.

Это какая-то мания. Андрей тряхнул головой. Нет, это полный бред. Он явно сошел с ума.

Парень вместе с Андреем вышел на Адмиралтейской, а возле дверей они разминулись.

У выхода из метро, между тем, уже стояла Наташа. Она слабо улыбнулась Андрею:

– Привет.

– Привет. Ты не очень долго ждешь?

– Нет, я только подошла. Все равно гуляла. Не хочу идти домой.

– Понимаю, – сказал Андрей, и они медленно пошли к Дворцовой набережной. По пути они купили по стакану глинтвейна, так как на улице было достаточно прохладно. Андрея снова посетила мысль, не становится ли он алкоголиком.

– Ты читаешь дневник Артёма? – Спросила Наташа, взяв под руку Андрея.

– Мне трудно его читать. Сегодня я за него не садился. После всего, что нам пришлось пережить, я не смог.

– В его записке, которую он оставил на всеобщее обозрение, были странные слова. О том, что Виктор виноват в его смерти. Но причину он не указал. Сказал только, что это были систематические издевательства и унижения. Но наверняка в дневнике он сказал больше.

– Наташа, видишь ли, я вообще не уверен, что должен об этом кому-либо рассказывать. Прямых указаний на то, чтоб я молчал, в дневнике нет. Но есть фраза о том, что я первый, кто узнает об этом.

Я вот думаю, в контексте его дневника «первый» не значит ли «единственный»?

– Понимаю. Но мне так страшно, подумать страшно, что человека толкнуло на такой шаг. Он ведь плавать не умел, потому что боялся воды. Я до сих пор не верю. Перед глазами картина моего брата в гробу. А мозг все еще не верит.

Наташа замолчала. Она понимала, что сейчас расплачется.

– Да, нас надолго выбило из колеи. Я сам чувствую, что сопьюсь скоро.