Сибирский папа

Ведь иногда бывает так, что поступки совершаешь вроде ты, а вроде и не ты. Словно кто-то или что-то руководит тобой – постороннее, либо живущее внутри тебя, но тайное, до поры до времени никак себя не проявляющее, о существовании чего ты и не догадываешься.

Мама очень долго смотрела на меня и ответила одним словом:

– Нет. – Потом обняла меня, посидела так и сказала еще одно слово: – Да.

Встала и ушла в свою комнату. Я думала, что на этом разговор закончился, но мама через некоторое время вышла, принесла две небольшие фотографии и молча протянула мне.

На одной тот высокий человек с пышными усами держал на руках ребенка, завернутого в большой кружевной конверт с розовым одеялком, а рядом стояла улыбающаяся мама и растерянно смотрела в камеру, держа этого человека под руку. На второй фотографии я сидела, совершенно голая, на разложенном диване, с маленькой книжкой в одной руке и показывала кому-то книжку. У книжки один край был откушен, на фотографии это было отчетливо видно. Еще была видна чья-то рука с большими черными часами, в клетчатой рубашке, крепко державшая меня за голую ступню. Рука была в два с половиной раза больше ступни.

– Вот, – сказала мама. – Довольна?

Я не понимала, почему мама вдруг так агрессивно со мной разговаривает, как будто я спрашиваю о чем-то нехорошем, неприличном, требую чего-то. Я промолчала – ведь она сама всегда так делает, когда ответить сложно. Не надо говорить ерунды, саму тебя заводящей в тупик, – просто молчи.

– Да, я не говорила тебе. А зачем? – продолжала мама.

Я молчала.

– Всё сложно. И даже сейчас объяснить сложно, хотя я думала – годы пройдут, и всё станет понятнее.

Я молчала.

– Толя, он… Ну, в общем, я… А твой папа, Вадик, то есть Якин… он… – Мама вдруг начала плакать.

Если иметь в виду, что плачущую маму я никогда раньше не видела – мама плакала на похоронах бабушки, но до них нам всем было еще жить и жить – я испугалась.

– Мам…

– Что, Маша? Зачем тебе вообще это? Тебе чего-то не хватает? Ну, увидела фотографию, и забыла – всё! Я-то думала – каким ты будешь подростком? Вот, оказывается, каким! Любознательным! – Мама хмыкнула, всхлипнула и еще поплакала, потом сказала: – Спрашивай.

– Как его фамилия? – без раздумий спросила я. – Тобольцев?

– Маша, Тобольцева – моя девичья фамилия, соображай головой, тебе уже скоро четырнадцать лет, а ты всё как маленькая.