Софья, Вера, Надежда и, разумеется… Любовь!

– Какое такси! Как я поеду домой с повязкой? У меня ведь перелом, а мне здесь даже костылей с собой не дадут!

Слышу где-то на заднем фоне женский голос, что-то уточнивший про растяжение.

– Да, не только перелом, но ещё и растяжение! Сонька, вот как я доберусь теперь домой? Ты оставила меня одного в безвыходном положении! Права была мамочка, ты абсолютно бессердечный человек!

Давненько меня так не бесил мой благоверный, однако…

– Гена, ты не младенец! Ты мужик или где, в конце концов? – шиплю я гюрзой в трубку, заглушая по возможности свой злобный свист, чтобы коллегам через коридор в другие залы, не дай бог, не донеслось.

 – Не хочешь такси, позвони кому-нибудь из друзей на колёсах, пусть заберут. Заодно и в аптеку заедете, костыли и трости есть почти в каждой. Всё, Ген, я на работе, у меня читатели.

Хоть и был мой зал пока ещё пуст, но решать проблемы тридцатисемилетнего маменькиного сыночка за счёт собственного рабочего времени я совершенно не собиралась.

Ближе к концу дня пострадавший снова позвонил.

– Я дома, если тебя это, конечно, ещё интересует. Пришлось побеспокоить твоего дядю, между прочим. Надеюсь, ты хотя бы заедешь ко мне, проведаешь? Узнаешь, как состояние больного? Очень хочется мандаринов и томатного сока, но сам я сейчас, как ты понимаешь, не в состоянии сходить в магазин.

Что?! Я аж задохнулась от ярости. Он посмел побеспокоить дядю Лёшу? Заставил нашего полковника гонять из-за своей привередливой персоны служебный транспорт? Вот гад такой, а! Для дяди Лёши ж любая необходимость хоть как-то использовать свои служебные возможности – ещё дюжина седых волос на и без того уже почти полностью белую голову.

Ну я тебе сегодня всё выскажу, Зелёный, погоди у меня! Ещё и в магазин ему сходи, видите ли. Его маман бегает по всем окрестным лабазам сайгаком, стоит только услышать о скидке в рупь – всех у кассы раскидает, как Рэмбо! А сыночке-корзиночке сегодня, значит, не может притащить мандаринчиков и сочку? Ладно, будет тебе и кровь невинно убиенных помидоров, будут и цитрусовые, мстительно думаю я, заканчивая подсчёт сегодняшней книговыдачи.

У Генкиного подъезда меня окликнула мама.

– Господи, а ты-то что здесь делаешь, мамуль? – удивлённо рассматривала я родительницу с двумя необъятными котомками. Её неуёмное желание вечно всех накормить с детства стоило мне десятка лишних килограммов и неистребимого комплекса Колобка.