Софья, Вера, Надежда и, разумеется… Любовь!

Только глядите мне – по мороженому и всё! Конфет в доме и так полпуда. Бабка с утра целую авоську припёрла добра этого. И чтоб сюда приволокли морожено?. Неча по дороге кусать, не бомжи.

– Хорошо, как скажешь, деда, – улыбаюсь я в смеющиеся глаза напрасно изображающего суровость старика.

На закате неожиданно прикатил за детьми Саня. Нерешительно потоптался у калитки и двинулся сразу к кусту, у которого на низкой скамеечке сидела я, занятая заполнением пластикового ведра красновато-чёрными смородиновыми шариками, чуть не лопающимися от накопившейся в них терпкой сладости.

– Привет, Сань.

– Привет. Как твои книжки?

– Никак, – пожимаю плечом. – Библиотеку нашу закрыли. Так что я теперь на картонной фабрике. Имею дело не с готовыми книжками, а с будущими обложками, так сказать.

– Ясно, – вздохнул Саня.

Особо нам друг другу сказать было нечего, и я просто кивнула, не прекращая кидать крупные блестящие ягоды в ведёрко.

– Ну ладно, поехали мы.

– Счастливо, Саш.

– Пока.

Даже странно: абсолютно ничего не ёкнуло внутри при встрече с человеком, с которым прожила почти ровно десять лет.

Скажи мне сразу после свадьбы, что когда-нибудь мы с Саней станем совершенно чужими друг другу и даже печали не останется – ни за что бы не поверила. А оно вон как получается…

***

Жара за окном становилась всё невыносимее. Зимины пригласили маму с бабой Тоней к себе на дачу, где благодаря прохладному ароматному ветерку из тайги духота переносилась гораздо легче, чем в многоквартирном «каменном мешке».

Но даже отсутствие раскалённого асфальта вокруг и городского шума не спасли бабулечку от сердечного приступа. Как раз в тот день я приехала с двумя сумками «стратегических запасов» для дачников. «Скорую» в пригороде пришлось ждать непереносимо долго. Как же медленно тянется время, когда под угрозой жизнь близкого человека, а ты бессильна хоть чем-нибудь помочь!

Вердикт прибывших медиков был однозначным – нужно везти в стационар.

Баба Тоня в любой ситуации оставалась верна себе: ещё пять минут назад в окружении перепуганных нас она тихонько постанывала на лавочке в увитой девичьим виноградом беседке с мокрым полотенцем на лбу, но услышав про госпитализацию, встрепенулась:

– Я на вашем катафалке никуда не поеду!

Закалённый многолетним опытом общения с подобным «контингентом» фельдшер философски заметил:

– Нормальный катафалк, проверенный в боях с нашим бездорожьем.

Сюда же мы доехали, нигде не застряли.