Мое земное воплощение. Миссия «Любовь»

Нетерпеливо звеню связкой ключей.

– Ну тебе что, нечего матери сказать?

– Конечно есть, мам.

– Какая же ты эгоистка, – проговаривает трубка, добавляя тяжелые вдохи.

– Да, мама, – выхожу, не дожидаясь окончания диалога, – Взять шампанского?

– Ой, да ничего не надо мне от тебя

– До вечера, мам, – гудки.

Общаться эта женщина умеет только на языке критики и обесценивания. Она – сенсей манипуляции. Повышенный уровень сложности для прохождения опыта, как босс в видео игре. Только что бы она не сказала – мне «никак».

Земля – не мой мир. И все, чего я хочу – вернуться домой, в IC 1101. А прямо сейчас – кофе.

Глава 2. 2 октября. Готовность действовать.

Зеваю и убавляю температуру в салоне. Утренние пробки на работу – ад, как на картинах Босха, с чертями и пеклом. Поглаживаю руль. Белоснежный кожаный салон – мой остров эстетики на колесах. А зачем еще нужны деньги? Как просто на Земле создавать доход и как сложно отношения.

Вздыхаю, вспоминая вчерашний вечер с мамой. Каждая поездка к ней – испытание на прочность, голодные игры и Форт Боярд в одном.

Самый сложный, самый невыносимый и самый близкий для меня человек на Земле. Женщина, давшая жизнь этому физическому телу. Стараюсь испытывать хотя бы благодарность.

Моя миссия завершена на 94%, из которых пять – любовь с мужчиной, а последний – связь с матерью. Не знаю, что из этого сложнее, у нее только один трек на повторе: «Амалия, пора замуж и детей. Амалия, с таким характером ты никому не нужна. Амалия, ты эгоистка и проживешь всю жизнь в одиночестве».

Припев: «Никчемная дочь». Ни финансовая стабильность, ни профессиональные успехи ее не волнуют. Все хорошее во мне для этой женщины скрывается в тени патриархальных представлений. Как бы я не пыталась, этот 1% стоит на месте уже много лет. И пока неясно, «боссом» в конце уровня окажется любовь мужчины или любовь матери.

В моем кабинете светло и пахнет маслами: лаванда, мята, цитрусовые – сейчас смешались и по очереди «выпрыгивают», как пестрые цветы из полевого букета.

Ароматы – в моем чарте сразу после эстетики. Это то, что делает пребывание здесь почти выносимым.

Снимаю пальто и, как ритуал, подхожу к панорамному окну. Осенним пятном внизу раскинулся парк возле самого большого в России Оперного театра. В студенчестве я ходила на балет и оперу каждую неделю, билеты на бельэтаж можно было купить в день спектакля и стоили они 200 рублей. Я училась смотреть и слушать открытым сердцем, чтобы тело звенело, как камертон.