Кухарка

Лучше Вам у него спросить, что произошло, – она снова поморщилась, будто нечаянно коснулась больного зуба языком, – а я пойду.

– Нет, пожалуйста, не делайте этого! Уверена, что Вы не могли ничего натворить. Я сейчас поговорю с ним, а Вы приступайте к работе.

Вот упрямица! Сестра! Не знает же ничего! Ну да ладно! Сейчас она поговорит со своим братом, а Леська тем временем будет готова.

Как только хозяйка покинула кухню, она принялась методично убирать вещи в сумку: любимые ножи и приправы, без которых не ездила ни на один ответственный заказ, колпак, визитки.

Как смогла дрожащими руками, сложила фартук и втиснула поверх головного убора.

– Нет! – резкий мужской голос заставил её замереть. Брат с сестрой разговаривали где-то неподалёку. – Ты не знаешь, что произошло! Ты не можешь ей доверять!

Что-то тихим голосом ответила Ксения.

– Не хочу я этого даже вспоминать! Неужели так сложно найти кухарку?

Ну что за слово? Пожалуй, она ненавидела, когда её называли кухаркой, раз в десять больше, чем словом повариха.

Кухарка – это такая толстая тётка с немытыми волосами в грязном переднике. С одинаковым остервенением рубящая курицам головы и взбивающая сливки. Женщина, не способная творчески мыслить, которая из раза в раз готовит щи на кислой капусте и мясо по-французски, пахнет пережаренным луком и не меньше других презирает свою работу. В посиделках с товарками она ругает хозяев, в семье – телевизионщиков и детей, с друзьями (если таковые находятся) – пенсионную реформу и систему образования. Больше всего на свете она боится быть выгнанной из приличной семьи и попасть в школьную столовую.

А Леська больше всего боялась превратиться в такую женщину. Именно поэтому она не желала иметь постоянную работу в одном доме. Как только ты попадаешь в болото надёжного заработка – воистину, со временем превращаешься в кухарку. Перестаёшь развиваться. А если ещё и боишься потерять гарантированный доход – прямая дорога в прислугу. Нет уж – кухарка! – ни за что!

Опять пауза – видимо, Ксения объясняла что-то.

– Она обворует тебя!

Леська съёжилась: она не воровка! Это неправда! Она рванулась, готовая защищать себя! Если о ней будут думать, как о воровке, кто захочет пригласить её в дом?

– Ты не помнишь, потому что это случилось в Новороссийске, когда вы как раз уехали в медовый месяц. – Леська замерла. С порога ей отчётливо слышался разговор. – Мы с отцом не очень-то афишировали это происшествие. Гордиться мне, конечно, нечем.