Ловец женщин

Сейчас она хотела увидеть только одного человека, который, вполне возможно, находился за скрипучей дверью тёмного бара.

Как же так уйти, чтобы выглядело естественно?

Только десять минут спустя, обсудив все прелести технического совершенства, Маруся, наконец, поинтересовалась, собирались ли ребята заходить? Получив отрицательный ответ, качнула головой и направилась к узкому входу. Не терпелось убедиться, что незнакомец пришёл. Не мог же он просто так, на миг, появиться в её жизни и испариться навсегда? Может быть, он сразу почувствовал, что она девушка? Не просто же так подмигивал? Странно, но теперь она его совершенно не боялась.

Ведь есть же на свете связь душ? Бывает ведь любовь с первого взгляда?

Пропустив выходящую, явно нечистую на руку, свору, она на минуту приостановилась в дверях, привыкая к плохому освещению.

Мутные лучи расходились от лиановых ламп, в беспорядке свисающих с потолка. Некоторые не горели. По углам сгущалась тьма. Сегодня было много народа: больше, чем обычные три калеки.

У грязного окна стояли двое, четверо у песенной установки. Непонятно, что они там делали, потому что музыки не было слышно. Бар наполнялся только приглушённым шумом голосов. Три столика были заняты, один человек сидел за стойкой и ещё двое болтали с хозяином. Она сразу поняла, что её героя не было.

Неужели и сегодня она напрасно пришла? Настроение из сферы нетерпеливого ожидания переместилось куда-то в область раздражённой усталости. Маруся стиснула зубы.

Вот и всё?

«Ладно уж, посидим – подождём», – она спустилась с порога и легонько кивнула владельцу заведения.

– Привет, Остап!

Он, как обычно, занимал центральное место у бара. Правая нога от колена у Подкидыша была деревянная – след, оставленный войной на многих мужчинах. Из-за него хозяин редко выходил в зал – не любил демонстрировать увечье.

Про себя Маруся окрестила Остапа Лангедокским хромым [20 - А. и С. Голон «Анжелика – маркиза ангелов»], хотя никакого сходства с Жоффреем де Пейраком [21 - А.

и С. Голон «Анжелика – маркиза ангелов»], кроме хромоты, у Подкидыша не было. Он был грузным, с круглым лицом, на котором главенствовал большой жирный нос. Редкие волосы на голове торчали в разные стороны.

В войну он был сильно контужен и мало что помнил, был болтлив и пылал страстью к политическим разговорам. Он, пожалуй, был единственным Марусиным знакомым, без оглядки вспоминавшим прошлое.