Изнанка мести

Ради справедливости и собственного достоинства, ради семьи. Бедный отец! Вздох вырвался из груди Ярослава. Ну, почему? Почему тогда у него не было достаточной власти, чтобы раздавить мерзкого урода?

У Белова были особые методы.

Угрозы. Не только отцу, но и мачехе, и даже им, детям. Люди Белова требовали отступиться. Ярослав до сих пор помнил, как тряслись руки Мирославы после первого ночного звонка. Она, бедняжка, даже заикалась несколько дней. До сих пор не любила вечерний треск телефона и всех знакомых предупреждала: «Хотите мне что-нибудь сказать, будьте добры, потерпите до утра!»

Львиную долю правды о нападках отец скрывал.

Иногда только просил старшего сына быть внимательнее. Ярослав вырос, оберегая мачеху, брата и сестру. Когда он перестал бояться? Не тогда ли, когда в первый раз харкнул в мента? Когда его одного из большой школьной драки пырнули ножом? Когда понял, что угрожают, значит, не уверены?

На телефонные запугивания через какое-то время он сам престал обращать внимания. На полуночное треньканье тоже.

Приходы и обещания расправы от милиционеров юного Ярослава только раздражали. Но то, через что пришлось пройти семье навсегда осталось в памяти. Доходило до того, что обычный гаишник останавливал отца на посту и требовал отказаться от судебных претензий. Как можно было противостоять такой паутине?

Мачеха была вся на нервах, младшие страшились ходить в школу, наезды на автобизнес – как могло это не сломить отца? Жена умоляла отказаться от квартиры, от суда – спокойствие и жизнь детей важнее! Тем более что недостатка в средствах уже не было – они давно могли позволить себе несколько домов.

Отец просил потерпеть еще немного: скоро суд должен был закончиться, а справедливость – восторжествовать. Они с победой смогли бы вернуться теперь уже на Кудринскую площадь.

Увы. В 2007 было принято окончательное решение. Все судебные инстанции пройдены. Выгорские потеряли всякое право на жилье, полученное еще в 1955 году дедом Ярослава – экономистом авиационной промышленности Борисом Григорьевичем Выгорским.

Всё было кончено. Сил не было. Отец сильно сдал. Неинтересен стал окрепший бизнес. Блеск в глазах потух. Исчезла крепость в руках. Дыхание наполнилось сожалением. Горечью. Ярославу рвала душу боль: каждый день отец просыпался слабее, чем накануне. Даже воспоминание заставляло стискивать челюсти.

В две тысячи девятом отца не стало. Это было таким потрясением, что долгое время Ярослав не мог ничего поделать с собственной никчемностью.