Изнанка мести

Как, черт подери, ему теперь отомстить, если обидчик сдох? Если осталась одна эта безмозглая длинноногая дура, пусть ей все и перешло по наследству? Почему он не действовал быстро? Зачем надо было так долго планировать и продумывать детали? Теперь хоть волосы на себе рви – крыса уже в могиле.

Белов был хитер, но и у него были слабости. Ярослав с отвращением вспомнил единственную встречу с обидчиком семьи. Мерзавец тогда еще был крепок, Ярослав без всякой договоренности вошел в его просторный кабинет в правом крыле мэрии, опустил руку на плечо и прямо в глаза сказал, что он сделает с изнеженным созданием – Викой Беловой.

Какое это было счастье, смотреть на дышащее ненавистью старческое лицо и предупреждать о будущем, на которое безжалостный дьявол не мог повлиять. Как смешны были его попытки защитить свое отродье. Он думал, что Ярославу нужны деньги. Как это похоже на него, на всю его жалкую жизнь!

Тогда Ярослав шутил. Маленькой твари не было восемнадцати, он не собирался её трогать. Теперь всё изменилось: всё досталось ей.

Конечно, мстить девчонке было смешно. Все равно, что обижать котёнка. Он просто планировал забрать у неё то, что принадлежало ему.

Молодежь из сборища громко смеялась и пыталась переорать друг друга. Неужели сами себя не раздражали? Шатенка, что сидела спиной к нему, завела громкий разговор с соседкой, и через минуту они уже горячо спорили. Худой парень по правую руку от Беловой тщетно старался вмешаться в их разговор. Потом бросил это дело и принялся есть.

Пиджак висел на его плечах, как на вешалке, водолазка грубо подпирала угловатый подбородок. В конце концов, он не выдержал и принялся что-то втолковывать черноокой. Взгляд Ярослава снова переместился на главную девушку.

Красивая, она задумчиво крутила локон, слушая тощего. Кивала, но сама была в рассеянности, глаза её бродили без цели по стенам, потолку, останавливались на изображениях, замирали, чтобы пустится в путешествие снова. Четкий профиль, обозначенный в сумраке залы, имел дерзко-отстраненное выражение.

Неулыбчивая, она не стремилась быть симпатичной кому бы то ни было. Ребята взрывались громким смехом – маленькая сучка лишь приподнимала уголки губ. «Скоро она и это делать перестанет», – подумалось Ярославу. Он уничтожит её, как её дед уничтожил его отца.

Боль потери никогда его не покидала. Боль постоянно напоминала о долге. Иногда она бывала настолько острой, что приходилось сдерживать крик. Ярослав стиснул зубы. Любимая внучка.