Изнанка мести

Но на одном из празднеств своей многочисленной родни, когда они поссорились, не решился подойти первым: Вика не понравилась родственникам. И ссора-то вспыхнула потому, что она уже не могла впихнуть себя ни кусочка. Она спиной чувствовала шёпот тетушек: «Обиделась она, какая краля!» Леша тоже слышал, но не заступился. А ведь он любил её, дорожил: Вика была в этом уверенна. Ну и зачем ей парень, который не мог сказать слово в защиту любимой?

Другой, однокурсник, когда они только начали встречаться, и отношения были хрупкими, ляпнул: «Я на тебе женюсь, но у себя не пропишу»! Вика уже не помнила, к чему был тот разговор.

Да она сама могла прописать его в пяти квартирах! Любовь зачахла, не успев раскрыть лепестки.

Еще один, от имени которого по телу бежала дрожь, Саша Громов, был настолько ловок, что несколько недель жил за её счет: ел, пил, одевался. Их познакомили общие друзья на вечеринке по случаю окончания первого семестра. Он даже в постель её не тащил! Всегда оставался заботливым, нежным. Вика не сразу разглядела хитроумные уловки альфонса.

Когда заметила, долго не верила: уже влюбилась по уши. Отдирала мерзкую тварь от души с обжигающей болью. Вику передернуло от воспоминания. Сколько она тогда мучилась, тосковала, а он взял деньги и насмешливо откланялся. Хоть наличными откупилась, а не повесила на шею «вечную любовь». До сих пор стыдно вспоминать. Какое счастье, что вовремя опомнилась!

Конечно, у неё были и нормальные парни. Да, были! Димка Седов. Вика задумчиво подняла глаза к потолку, машинально отметив в углу над дверью еле заметную ниточку паутины.

Ну, может он один и был «ничего»: приглашал в кино, целовал на крышах, покупал шоколадки. Она сама с ним рассталась – боялась помереть от скуки, да и любви никакой не испытывала.

В общем, жизнь научила Вику не зевать, хотя ей хотелось быть скромной. И милой и доброй. Такой, какой её мечтали видеть родители. Беда заключалась в том, что, оставаясь неприметной, честной, справедливой, любящей и готовой на самопожертвование, она опасалась быть втоптанной в грязь, словно придорожный цветок.

Она знала, стоит дать слабину: люди воспользуются тобой: будут брать время, занимать деньги, воровать знания, принимать добро как должное и не считаться с твоими желаниями. То, что она подспудно чувствовала, идя из детства к взрослой жизни, в полной мере подтвердилось в самые первые месяцы после смерти деда. Десятки людей устремились в её окружение, в надежде урвать кусок пирога, оставленного предком.