Изнанка мести

Море цветов. Изысканные напитки. Огромные шатры для гостей. Подарки. Угощение. Миленький ведущий. Хрусталь на тонких ножках. Веселые тосты. Музыка к первому свадебному танцу. Торт, который не под силу съесть целому королевству. Не зря он потратил столько времени и приложил стараний. Оставалось ждать созревших плодов.

В качестве свадебного подарка он преподнес невесте новую машину. Внедорожник ауди, выкрашенный в ее любимый изумрудно-зеленый цвет. Вика визжала от восторга, позволив ему почувствовать себя волшебником, исполняющим желания.

Что ж, вот они стали мужем и женой! Теперь она носила фамилию Выгорская, и никуда от него не могла деться.

По окончании банкета они направились в апартаменты отеля поместья. Персонал подготовил легкие напитки и лепестки роз на кровати. Несмотря на усталость, на Вику напал приступ болтливости, который Ярослав поборол поцелуями. Он слишком долго ждал и, скорее всего, у него осталось мало времени для наслаждения юной плотью.

Она играла с ним. Была искусительницей, потребовала права раздеть его, комментируя каждое действие и не позволяя шелохнуться. Легким толчком опрокинула на кровать. Воплощение совершенства. Истинная дочь Евы: очаровательная, женственная. Кончики её пальцев скользили по груди, бежали вдоль рук, трогали ладони, отправляя возбуждение во все части тела. Вика улеглась сверху, не подумав избавиться от платья. «Ты мне нравишься на вкус», – шептала она, целуя внутренний сгиб его локтя, и два чертенка выпрыгивали из темных глаз.

Он сглотнул, чтобы сдержать стон. Как только она полностью раздела его (он ведь обещал не сопротивляться до этого момента), он задрал белое платье и вошел в неё. Она была готова, ждала. Приняла с горячим вздохом и поглотила бесконечным космосом.

Потом они лежали на прохладных простынях, успокаивая дыхание.

– Я уже говорила, что голый ты просто великолепен? – промурлыкала она.

– Еще нет, – улыбнулся он, глядя в потолок, полный крылатых амуров. Он окинул её быстрым взглядом, и в который уже раз подумал, что она не похожа не на какую другую женщину и всё, что она делает, отмечено печатью её очарования. Счастье просвечивало в её взгляде. Он не испытывал к ней никаких глубоких чувств, но смотреть на неё было приятно: как на красивую картину или статую, идеальную в холоде своего мрамора.