Упоение местью. Подлинная история графини Монте-Кристо

– Такие слова нельзя произносить! – Шаляпин нахмурился. – Никогда! Да-да, ни-ко-гда! – повторил он по слогам для большей убедительности. – Меня еще бабка научила. Стоит только воскликнуть «как это можно?» и чем больше в вопросе негодования…

– …и осуждения, – весело добавила Ирина.

– …и осуждения, – кивнул Шаляпин, – тем больше вероятность, – его голос трагически зарокотал, – что судьба, услышав вопрос, непременно поставит тебя именно в такие условия, при которых ты сам же и дашь себе ответ на вопрос «как это было можно?».

– «Не судите, да не судимы будете»? Так, Федор Иванович?

– Именно так, – подтвердил Шаляпин и вдруг остановился, состроив трагическое лицо. – Но… фраза уже произнесена… и услышана… там! – театрально вскинул он руку к небу.

Ирина ахнула и так старательно изобразила смятение, что Шаляпин, уже почти вошедший в роль оракула, с трудом удержался от улыбки.

– Берегитесь, Ирэн, как бы не пришлось вам стать графиней! – продолжил он с такой интонацией, что и непонятно, то ли посочувствовал, то ли порадовался, то ли посмеялся.

– Ну что ж, будем знакомы. Графиня Монте-Кристо, – с удовольствием включившись в игру, произнесла Ирина по-французски, чтобы лучше соответствовать образу, и царственным жестом протянула спутнику руку для поцелуя. – А что, – она надменно вскинула голову, – мне нравится и имя и титул! – Все-таки, не выдержав, она прыснула от смеха.

– Ирочка… – начал было Шаляпин, едва прикоснувшись губами к ее пальцам.

– Нет-нет, мсье великий оперный певец, – изобразив строгость на лице, она надменно приподняла бровь, – вы поцеловали мне руку недостаточно почтительно. – Пожалуй, попробуйте еще раз!

– Ирочка, – спутник снова прикоснулся губами к ее руке, – сказать по правде, вы мне порой напоминаете… – он задумался на секунду, видимо, подбирая слова, а потом глянул со снисходительной усмешкой, – котенка…

Ирина поморщилась.

– Да-да, именно котенка! Маленького, пушистого, – ласково продолжил Шаляпин, – но с хорошо спрятанными в мягких лапках о-остренькими коготками.

– Терпеть не могу кошек! – заявила Ирина нарочито пренебрежительно, вовсе не потому, что это было правдой, а просто для того, чтобы продолжить забавный разговор, убрала руки за спину и с независимым видом пошла по усыпанной гравием дорожке. – Я, между прочим, – посмотрела с вызовом, – родилась в августе, посему предпочитаю львиц, а не каких-то там кошек.