Упоение местью. Подлинная история графини Монте-Кристо

– «Не сотвори себе кумира», – улыбнулся Ракелов, – тогда не придется переживать разочарование. Впрочем, насколько я знаю, Кузмин чеснока не употребляет, – добавил он, – да и насчет…

– Ой, Ники, – Ирина услышала звонок и, желая прекратить неудобный для себя разговор, потянула Ракелова за собой, – пойдемте же скорее в зал, перерыв заканчивается, сейчас будет самое интересное.

Они прошли в зал и расположились на своих местах. Зрители постепенно рассаживались, тихо переговариваясь и с интересом незаметно поглядывая друг на друга.

Дам, как обычно, интересовали наряды и украшения. Мужчин – дамы. Наконец под громкие аплодисменты на сцену вышел Сергей Есенин…

Поэты сменяли один другого. Ирина наслаждалась. Зал казался ей одним существом, внимающим звукам поэзии, и она ощущала себя частью этого существа, распахнутого для восприятия прекрасного…

Вечер завершала похожая на Сивиллу черноволосая Анна Ахматова, одетая в белое платье со стюартовским воротником, с высокой прической и неизменной незавитой челкой:

Мне никто сокровенней не был,

Так меня никто не томил,

Даже тот, кто на муку предал,

Даже тот, кто ласкал и забыл…

Ирина почувствовала, как Ракелов осторожно взял ее за руку, и краем глаза заметила, что он наблюдает не за сценой, а за ней, будто стараясь воспринять все происходящее через выражение ее лица и эмоции.

«Какой же Ники чудесный! И как прекрасна жизнь!» – радостно подумала она.

* * *

В оживленном потоке зрителей они вышли на улицу и не спеша пошли по Литейному.

Смеркалось. Холодный воздух покалывал горло. Не хотелось говорить ни о чем, потому что в ушах еще звучала музыка стихов. Постепенно прохожих на зябких сумеречных улицах становилось все меньше, да и те, что попадались навстречу, спешили домой, к теплу печей и каминов.

– Господи, как хорошо! – наконец нарушила молчание Ирина. – Какое удивительное, редкое для нашего тревожного времени чувство спокойствия и душевного равновесия!

– Я… завтра уезжаю, – вдруг глухо произнес Ракелов.

– Как уезжаете? Зачем? – Она остановилась в растерянности. – Надолго?

– Ирэн, – он взял ее за запястья, – иногда обстоятельства требуют моих отлучек. И с этим поделать ничего нельзя. У меня есть определенные обязанности и чувство долга.

– А как же я? – Ее голос дрогнул.

– Ирэн, дорогая, где бы я ни был, вы же знаете, что я… Я вернусь… и, если вы скажете «да», тотчас же поеду к Сергею Ильичу просить вашей руки.