Упоение местью. Подлинная история графини Монте-Кристо

Берешь голову лягушки… – Поликарповна недоверчиво взглянула на доктора, в уголках глаз которого затаилась улыбка. – Тебе ето для смехотворства аль для дела? – уточнила она еще раз на всякий случай. – Для дела, так записывай.

Иван Иванович снова кивнул и, расположившись за столом, послушно взял лист бумаги и карандаш.

– У меня, сам, поди, знаешь, время мало, ишшо коридор домыть надобно, – важно пояснила Поликарповна. – Пишешь, што ль? – строго спросила она, наблюдая за рукой доктора. – Значится, так. Берешь голову лягушки… бычий глаз… – зыркнула в сторону Ирины, уж слишком старательно вытиравшей лицо полотенцем, – зерен белого мака, ладана, высушиваешь, смешиваешь ето все с кровью гусенка… гусенка, – важно повторила она.

 – Успеваешь писать-то? – вытянув шею, заглянула под руку доктору. – Гусенка, значит. Ежели не найдешь гусенка, не плачь, можно горлицы. Затем скатываешь, милок, маленькие шарики…

Иван Иванович поднял глаза, в которых светился неподдельный интерес.

– …и потом… все! – закончила пояснение старушка и с торжествующим видом оперлась на швабру.

– Чего «все»? – пришла Ирина на помощь Ивану Ивановичу, который, зайдясь в приступе беззвучного смеха, опустил голову. – А дальше что? Это снадобье надобно пить? Жевать? Окуривать им помещение? Растворять в спирте?

Поликарповна смущенно замялась, уцепившись за ручку швабры.

– Запамятовала я чавой-то. Извиняйте. Чаво сказать не могу, того не могу.

Иван Иванович, справившись наконец со смехом, поднял голову и недоуменно посмотрел на старушку, которая стушевалась и засуетилась, потихоньку отступая в сторону двери.

– Мы люди простые, – бормотала она на ходу. – Наше дело маленькое. Сказал чего надо и ушел быстренько. Пока не попало, – подхватила бак с мусором и уже в дверном проеме пропела, косясь на Ивана Ивановича: – «А я молодая, а я озорная, мое сердце скок да скок, поцелуй меня разок! Э-э-эх!» – Широко улыбнулась беззубым ртом.

– Ступай, ступай! – с трудом проговорил ей вслед Иван Иванович, утирая слезы.

 – Я тебя в конце дежурства поцелую. А то боюсь, ежели прямо сейчас, то с собой не совладаю.

Поликарповна приостановилась.

– Гляди-кось! Не забудь, что обещался-то! А то знаю вас, мужиков! Вы только на обещания горазды! – Гордо неся бак, она наконец вышла из комнаты.

Через мгновение из коридора донесся грохот. Встревоженная Ирина выскочила за дверь. Старушка проворно поднялась с пола и как ни в чем не бывало принялась запихивать в бак выпавшие бумажки.