Упоение местью. Подлинная история графини Монте-Кристо

Атланты были огромны и незыблемы, хотя в детстве Ирина побаивалась проходить мимо них, воображая, что вдруг в один не самый прекрасный день каменным гигантам наскучит стоять неподвижно и они возьмут да и отойдут в сторону… Просто, чтобы посмотреть, каково будет людям без них?

Ковровая дорожка подвела ко входу в квартиру, занимавшую пол-этажа. Дверь открыл старый слуга Василий, добродушный и говорливый. Ирина обожала старика, который угощал ее в детстве разноцветными леденцами и баловал незатейливыми, но полными удивительной мудрости народными сказками, от которых в душе оставалось ощущение светлого чуда и тепла.

Прихожая совсем некстати была завешена чужими пальто, шарфами и шляпами. В квартире теперь часто собирались старые и новые знакомые отца – он словно пытался заполнить пустоту, образовавшуюся в доме после кончины жены.

Из гостиной через приоткрытую дверь донесся веселый голос:

– Так вот послушайте, господа! Мой коллега, школьный товарищ Брюсова, сообщил его юношеский экспромт:

Мелодия нарушена,

Испорчен инструмент,

Свеча любви потушена,

Упал мой президент.

Взрыв смеха, раздавшийся в гостиной, вызвал улыбку у Шаляпина. Ирина же опустила глаза, словно отгораживая себя от чужого ей мужского мира.

– Сергей Ильич, так что господин Шаляпин к вам, и Ирина Сергеевна с ними! – поспешно распахнув дверь, возвестил Василий.

Смех оборвался.

– Фе-едор Иванович, – поднимаясь с кресла, нараспев произнес отец и, широко расставив руки, двинулся навстречу гостю.

 – Вот сюрприз так сюрприз! Рад, рад, безмерно! Проходите же, дружище! – Обнял Шаляпина и дружески похлопал по спине.

Сергей Ильич был почти одного роста с гостем и чем-то даже похож на него: то ли статью, то ли той спокойной уверенностью в себе, которой обладает всякий, достигший в своем деле вершины профессионализма.

– Спасибо тебе, Ириночка, за такого гостя! – улыбнулся он дочери.

Ирина же, снисходительно выслушав привычные комплименты мужчин о том, что «и повзрослела, и расцвела, и на покойную матушку-красавицу сделалась похожа», прошла вглубь комнаты и устроилась в кресле.

Она, как и многие молоденькие девушки, естественно, считала себя умнее и красивее жен папиных друзей и коллег. И, конечно же, была уверена, что все они, точнее, почти все, втайне влюблены в нее. Просто не показывают виду. Так, иногда, мелькнет в глазах что-то, вот как сегодня у Шаляпина.