Дичь для товарищей по охоте

Слезами заливалась, да так все скверно кончилось, начались схватки, первого ребенка на два месяца раньше положенного срока родила.

– Ну ладно, – примирительно сказала она. – Хватит об этом. Но ответь, при всех твоих делах да заботах – к чему тебе еще этот театр? – пристально взглянула на мужа.

– А что театр? – напрягся Савва.

– Как что? – Зинаида отодвинула чашечку с недопитым чаем. – Ты же там теперь днюешь и ночуешь! Сколько денег на него тратишь! То одно, то другое… – Она запнулась.

Видно было, что еще что-то хотела сказать, но сдержалась.

Савва поднялся из-за стола и махнул рукой прислуге, чтобы оставила их одних. Совсем уж не в свое дело полезла Зинаида.

– Я гляжу, ты деньги считать научилась? – губы его подрагивали, глаза сузились от злости. – Может, это я трачу тысячи на приемы для родовой знати, светской молодежи, офицеров всяких? А наряды твои бесконечные? То для благотворительного базара, то на вернисаж, то… Театром меня попрекать вздумала![8 - В среднем в год супруги Морозовы тратили на одежду, драгоценности и парфюмерию от 20 000 до 25 000 рублей.

Наряды для Зинаиды Григорьевны заказывались, в том числе, в Париже. Так, к примеру, только за одно платье в 1898 году было выплачено 3800 рублей, а за драгоценности – около 9000.]

– Знаешь, Савва! – Зинаида тоже встала. – Я завтра с детьми в Покровское уезжаю. А ты поживи здесь, подумай.

Натолкнувшись на тяжелый взгляд мужа, попыталась улыбнуться.

– Это я давно решила, просто сказать тебе все забывала. А сейчас вспомнила. Тебя к ужину ждать?

– Там видно будет! – Савва вышел из комнаты.

Зинаида, проводив мужа взглядом, вдруг со всей силы ударила по столу ладошкой.

– Вот так! – вскинула она голову. Никто не смеет повышать на нее голос. Никто! И потом, что она такого сказала-то? Да она толком ничего и не сказала еще…

* * *

Выйдя из дома на Спиридоновке, Савва молча кивнул шоферу, молодому зеленоглазому Гавриилу, которого все в семье за улыбчивость и добрый нрав ласково называли Ганечкой, сел в автомобиль, поджидавший у входа, и откинулся на спинку сиденья.

Разговор с женой отвлек от мыслей о деле, которому он собирался посвятить сегодняшнее утро. Когда год назад Станиславский и Немирович-Данченко решили учредить общедоступный театр, они, походив по известным московским благотворителям и не получив поддержки, обратились к нему за помощью.