Кали

 – Ты так быстро испарилась тогда, я переживал за тебя. Что случилось?

– Я снова на работе, – наверное, прозвучало жалостливо.

– Похоже, ты – работник ценный, раз она не хочет тебя отпускать! – усмехнулся Грэг.

Я тяжело вздохнула:

– Похоже. Ещё увидимся, Грэг.

– Ты уж не обижайся, – улыбнулся он. – Но, надеюсь, что нет.

Я хмыкнула, не желая его расстраивать. Точно увидимся, Госпожа Смерть теперь долго его тут будет держать, чтобы я не натворила чего—нибудь.

Закрыв глаза, я подумала о том, где хочу оказаться.

А потом даже немного удивилась, обнаружив себя в помещении с салатовыми стенами. Странно. Это я сейчас пожелала быть здесь?!

ГЛАВА 5

Так. Я снова в больнице, но на этот раз меня сюда не звали. В светлом кабинете с салатовыми стенами сидит доктор, что—то сосредоточенно пишет. Сейчас – в обычном белом халате и без маски на лице, но я точно знаю, что это тот самый хирург, так переживающий за жизнь, точнее – за смерть девочки Кати. Евгений Владимирович.

Волосы тёмные, коротко стрижен, на лице – трёхдневная щетина, в тетрадь смотрит усталым взглядом. Я подошла ближе. Заполняет очередную историю болезни, очень внимателен и погружён в свои мысли. Вдруг доктор шумно выдохнул, отшвырнул ручку в сторону, поднялся, подошёл к окну и нервно закурил. Он переживает. Мне тут же захотелось поддержать его, вот только – как?

Тут в кабинет вошёл ещё один врач, полноватый мужчина лет шестидесяти. Евгений даже не обернулся, точно витая сейчас где—то далеко.

– Вот сколько раз говорить – не кури в кабинете! – возмутился вошедший, размахивая руками, словно пытаясь избавиться от дыма.

– Мой кабинет. Хочу – курю здесь, – буркнул хирург.

– Жень, – вздохнул мужчина, – ну хватит уже, сын, – он приблизился к Евгению и похлопал его по плечу. – Ты знал заранее, что ничего не выйдет, девочка была безнадёжной.

– Нет, шанс был, а я его не использовал. Побоялся рискнуть.

– Использовал! – поспорил мужчина.

 – Ты рискнул, когда решился на эту операцию. Не вышло, так бывает.

– Не бывает! – заорал вдруг хирург. – Никогда не было!

Его отец опустил голову:

– Я понимаю тебя, сын. Первый летальный исход всегда тяжелее всего пережить. Ты молодец, столько до этого успешных операций провёл! Я тоже до сих пор помню свою первую неудачу. Правда, у меня не ребенок скончался…

Я с возмущением всплеснула руками и закатила глаза, показывая недовольство.