Тело черное, белое, красное

С утра до ночи – дела, работа, споры о судьбе страны, попытки доказать другим, что Россия идет абсолютно не туда, куда предназначено, необходимость при этом непременно пить горькую водку – страсть какую противную, – она это уже знала, потому-что недавно тайком попробовала, – потом домой, а там – жены, с которыми тоже надо о чем-то разговаривать… Впрочем, почему о чем-то? О балах, нарядах, украшениях, которые были надеты на ком-то, о проказах детей и невозможности из-за войны поехать на воды в Баден-Баден… А утром – снова дела, работа и споры о судьбе страны… Нет.

Я точно не хочу быть мужчиной!» – она снова открыла журнал и сразу наткнулась на небольшое объявление:

«Вниманию дружелюбного читателя! Открытие сокрытого. Обучение развитию психических сил человека. Большой Афанасьевский переулок, дом тридцать шесть. Квартира четыре. Ежедневно. С шести вечера. Порфирий де Туайт».

«Какое забавное имя, – оживилась Ирина. – Порфирий, да еще де Туайт».

– Ирэн, дитя мое, – прервал ее мысли отец, – тебя что-то совсем не слышно.

Не задремала ли ты, часом, от наших разговоров? И то, мужские беседы – не для девичьих ушек… – он глянул многозначительно.

«Все понятно, – подумала Ирина. – Мешаю. Сейчас начнется разговор на тему „Что делать?“ Ох, видно, все мы – дети Чернышевского! А что же мне самой сейчас делать?»

Напольные часы, гулко пробив пять раз, подсказали ответ.

«Ежедневно. С шести часов. Большой Афанасьевский, тридцать шесть. Это же совсем недалеко», – Ирина отложила журнал и поднялась.

– Простите, господа, вынуждена вас покинуть. Увлеклась чтением и забыла, что в шесть у меня курсы. Да-да, курсы… В шесть, – повторила она, убеждая себя в правильности принятого решения.

– Курсы? – облегченно переспросил отец, снова наполняя рюмки. – Ну, иди, Ириночка, раз уж надо.

Ирина, одарив Шаляпина взглядом, из тех, которые, как ей казалось, называются «обнадеживающими», вышла из гостиной, надела шляпку и пальто и поспешила к выходу.

Отражение в огромном старинном зеркале в прихожей, показалось, замерло и посмотрело на нее удивленно, но потом, словно спохватившись, бросилось вдогонку…

* * *

Ирина решила не брать извозчика и, не торопясь, направилась в сторону Арбата. На Чистопрудном бульваре нырнула в пестрый поток пешеходов, как и она, жадно впитывающих пьянящий воздух, пронизанный предощущением весны. Город, казалось, проснулся от зимней спячки.