Тело черное, белое, красное

Как быть? Если уже сейчас у него вовсе нет времени, то что же будет дальше, когда предстоит вершить поистине великие дела? Можно было бы отправить Ирину за границу, однако для этого необходима компаньонка, которой можно довериться и которая бы нравилась дочери, а такой нет. А еще этот разбойник… Где гарантии, что он не подкараулит Ириночку снова? И в городе с каждым днем становится неспокойнее. Народ озлоблен. Не хватает продовольствия. Цены по сравнению с прошлым годом подскочили в три раза. Надо заканчивать войну, но говорить вслух об этом нельзя – тут же объявят «пораженцем», а значит – изменником.

Да еще священные обязательства братства… Смутное время… Хорошо, хоть с Трояновскими отношения сложились.

* * *

Ярко освещенный зал с колоннами в доме Трояновских на Невском проспекте был наполнен разнородной публикой, собранной в одном месте хозяйкой праздника Софи Трояновской по одной ей известным предпочтениям. Играла музыка, официанты разносили шампанское и легкие закуски на серебряных подносах, гости оживленно переговаривались и смеялись, будто бы и не было ужасной войны, а за стенами дома – тоскливой слякотной погоды и тревожного ожидания перемен, пропитавшего воздух северной столицы.

Ирина вошла в зал и огляделась. Леночки нигде не было. Отец тоже пока не появился. У колонны с удивлением заметила одинокую фигуру Керенского, по каким-то причинам не участвовавшего в разговорах о политике, которыми были заняты мужчины, собравшиеся в бильярдной комнате, откуда тянуло запахом сигарного дыма и отголосками последних новостей.

– Александр Федорович! Как я рада! Вот уж не чаяла вас сегодня здесь увидеть, – с радостной улыбкой подошла к Керенскому.

– Да я и сам, по правде сказать, не чаял здесь оказаться, – сказал он, целуя Ирине руку. – Все хорошеете, Ирина Сергеевна! – оглядел ее скромное темно-синее платье с белым кружевным воротником.

– Только ради того и хорошею, Александр Федорович, чтоб от вас комплимент услышать!

– Ой не лукавьте, Ирэн! – заулыбался Керенский. – Покажите мне того мужчину, который не почтет за счастье сказать вам что-нибудь приятное.

Знаете ж сами, такую правду говорить легко, – подозвав официанта, взял с подноса два бокала шампанского и протянул один из них Ирине. – За вас, прелестница! – поднял бокал и отпил глоток. – Каждый умудренный опытом мужчина знает, – наклонился к ее уху, – красота истинная скрывается под скромными одеждами.

– Не понравилось мое платье? – она, пряча улыбку, наивно распахнула глаза.