Тело черное, белое, красное

– Ну, насчет талантов вам грех на Бога обижаться, а барышням тонким, – Керенский с хитринкой посмотрел на Ирину, – как известно, романтики нравятся. Так что, Ирина Сергеевна, прошу Николая Сергеевича любить и жаловать.

– Любить не обещаю, а жаловать… – Ирина неожиданно для себя самой испытующе посмотрела Ракелову прямо в глаза, – это зависит от самого Николая Сергеевича! – отвела взгляд, сделав вид, что разглядывает игривые пузырьки в бокале с шампанским.

– Вот и хорошо! Вот и познакомились, – Керенский пробежал взглядом по залу.

Видно, хотел оставить их наедине. – Ирэн, вы ведь знакомы с господином Гучковым? – указал на вошедшего в зал мужчину, которого сопровождал Петр Петрович Трояновский.

– С Александром Ивановичем мы однажды мельком в дверях виделись. Он к papa в Москве заходил, а я в тот вечер по делам убегала.

– Не обессудьте. Я вас оставлю, – Керенский церемонно склонил голову. – Надо мне с Александром Ивановичем переговорить, – двинулся навстречу Гучкову и Трояновскому.

«Неплохо было бы сейчас подойти к зеркалу, – вдруг подумала Ирина, провожая Керенского взглядом и поправляя прядку над ухом. – Кажется, волосы немного растрепались».

– Незаурядный человек, умница! – прервав пазу, неожиданно громко заговорил Ракелов.

Ирина взглянула вопросительно, потому что не поняла, о ком он.

– Да, да! – продолжил Ракелов с восхищением. – Подумайте только, Ирина Сергеевна! Получил строгое воспитание в старообрядческой семье и вдруг бросился воевать на стороне буров в англо-бурской бойне, попал к англичанам в плен.

Затем – участвовал в македонском восстании! Просто герой! А вернувшись в Россию…

– …стал директором правления Московского Купеческого банка, – с улыбкой подхватила Ирина, поняв, что речь идет о Гучкове, – членом Государственной думы и прочее и прочее… Что это вы, Николай Сергеевич, никак надумали мне биографию Александра Ивановича рассказать? Неужто других тем не найдется, чтобы меня развлечь?

Ракелов глянул смущенно.

– А что же вы, Ирина Сергеевна, не пьете шампанского? – указал на ее бокал.

– Да как же можно его пить, Николай Сергеевич, когда все пузырьки уже полопались? С тоски от умных разговоров, – Ирина глянула озорно. – А без пузырьков шампанское уже не в радость! – вздохнула она.

– И то правда! – Ракелов улыбнулся. – Какая же радость от шампанского без пузырьков… – он сделал паузу, – и без умных разговоров.

Они рассмеялись и снова замолчали.