Лихорадка в ритме диска

, я еще фактически ухитряюсь управлять валютно-финансовым рынком страны. Так, к примеру, если мне необходимо продать доллары, значит, вся страна за день до этого кинулась от них избавляться, и курс их резко падает. И наоборот, случись мне покупать валюту, все как раз ее скупают, следовательно, котировки ползут вверх. Продать себя на форекс в качестве антибарометра, что ли?

Итак, на голову города снова был надет мешок сырого тумана, синоптики оптимистично прогнозировали после двух дней моросни существенное усиление осадков, вплоть до ливневых.

При этом по краю в трех-четырех часах езды от города жарко палит солнце и селяне ходят с опухшими лбами. Потому как ежевечерне бьют поклоны, моля Господа пролить на их потрескавшиеся от жажды поля хоть ведро воды.

– А может, поедем на пару дней в Спасск? – брякнула я на третий день, когда морось уверенно переросла в проливной дождь. – Там сухо и тепло! А то скоро жабры вырастут.

Последнюю фразу я произнесла жалостливо. Потому что Валюшка и мама смотрели на меня как на человека в общем-то хорошего, но слегка отстающего в развитии.

И, как бы подтверждая этот факт, Валюшка мягким тоном главврача психиатрической больницы пояснила мне, любимому пациенту:

– Ольчик, ну прикинь, сколько нам все это будет стоить! Ладно – бензин. А продукты? А жилье? Лучше уж мы солнца дождемся здесь. Хочешь, съезди куда-нибудь одна. У тебя же друзья в Славянке есть. Это всем табором мы для них обузой будем, а ты одна – им только в радость.

– Не, не, не! Мне без вас неинтересно и вообще…

«Ну, если только вы на этом очень настаиваете!» – продолжила я про себя.

Но никто не настаивал. Видно, тоже боялись, что в мое отсутствие их сердца по очереди разорвутся от жестокой тоски.

Валюшка права, конечно. Наше нынешнее материальное положение можно охарактеризовать как оставляющее желать лучшего. Это я просто забываюсь иногда. Нет-нет, а по старой памяти возьму да и создам брешь в бюджете. Это раньше мы, не задумываясь, распихались бы по машинам и – вперед, не взяв с собой ничего лишнего, поскольку по дороге все можно купить.

А теперь фактически единственный кормилец в семье – Валюшка. Она директор проектного института. Неплохо зарабатывает. Но и нас у нее на руках четверо. Мои приработки теперь настолько невелики и нестабильны, что практически и незаметны.

Маме ее пенсию мы великодушно разрешаем тратить на себя, «ни в чем себе не отказывая».