Анти-Авелин

А потом отламывал кусок от пирога, врезался в него губами, и снова отхлебывал из ложки, щурясь от удовольствия.

Разговор тянулся до самых сумерек: о погоде, о политике, об уборочной. Женская половина суетилась по хозяйственным делам в другом углу избы, не мешая мужскому разговору.

– Пойдем, покурим, – внезапно предложил Иван.

– Пойдем, – согласился Петрович.

Вечерняя влажная прохлада залезала под рубашки. Мужики молча смотрели на дымящееся туманом поле. Вредной привычки курить, надо признаться, не было ни у того, ни у другого.

– Дочь тебя отцом зовет? – спросил Петрович с замиранием сердца.

– Нет… зачем? Мы всегда ей с Ларисой говорили, что у нее есть отец, который заботиться о ней, деньги хорошие исправно присылает и приедет к ней обязательно.

Петровичу захотелось сказать «спасибо» за жену и за дочь, но это слово было каким-то мелким рядом с Иваном. С этим человеком хотелось плакать, обнявшись, но знакомство было слишком коротким.

– Мы в избе тебе постелем.

– Не надо, лучше в баньке.

– А как же! Крышу этим летом перекрыл. Как новая теперь.

Петрович сгреб в охапку приготовленную Ларисой постель и пошел вниз к речке. Банька стояла на прежнем месте, скрытая от посторонних глаз ивняком и бурьяном. Не зажигая света, бросил свернутую постель на пол, сел сверху и втянул в себя, до боли в грудине, запах березовых веников. От всего пережитого выпить хотелось очень.

«Надо было взять эту злосчастную бутылку из холодильника», – подумал Петрович.

Так и не расстелив постель, дождался утреннего рассвета, вышел в серую утреннюю мглу, скинул одежду на мокрый берег и бухнулся в ледяную воду речки.

Все, теперь будет все иначе!

Зацепившись за корягу, вышел на берег. В постельном белье нашел заботливо сложенное полотенце. Растерся до жара в теле и почувствовал усталость. Надо было возвращаться домой, и спокойно подумать, как дальше жить.

С этой мыслью Петрович быстро оделся и зашагал наверх из оврага.

Вдруг занавеска на окне дернулась, и через секунду на крыльцо вышла Нюра.

– Доброе утро, пап!

– Доброе, дочка!

Девочка подошла совсем близко, Петрович обнял ее одной рукой за плечи и уткнулся губами в ее волосы.

– Нюр, ты проводить меня вышла?

Дочка кивнула.

– Пойдем тогда к автобусу.

– Пап, не называй меня Нюрой. Хорошо?

– Не буду. Анна Иннокентьевна.