Анти-Авелин

Показное счастье, сдобренное елейностью, выглядит настолько неприятно, что люди придумали ему специальное название – прекраснодушие…»

– И еще я не понимаю людей, которые держат в доме животных.

Сказанное Ильей Андреевичем дошло до сознания Милы.

– Надо же. Жаль. У меня дома живет кошка… и еще собака, – приврала она.

– От них грязь и запахи, – неуверенно напомнил он.

– Радость и удовольствие, – парировала она.

Илья Андреевич перевел разговор на другую тему, а Мила вернулась к своим размышлениям:

«А как понять определение: любовь и счастье – величина абсолютная?

Если мать уверяет себя, что любит свое дитя, и при этом пренебрежительно относится к другим детям, то она не любит и своего ребенка.

Она будет испытывать в отношении своего чада чувство ревности, гордости, тревоги и еще много других сильных эмоций, но они не будут составляющими любви.

Если сын говорит, что любит своих родителей, и при этом неуважительно относится к пожилым людям, то он не любит и своих родителей.

Он будет преклоняться перед достижениями отца, испытывать чувство благодарности за помощь матери, выполнять требования и традиции своей семьи, но испытывать к родителям нежность он не будет никогда, а в тяжелых жизненных ситуациях сможет даже предать их.

Человек не может быть счастлив только в определенном месте, с определенным человеком, и при этом испытывать неприязнь к окружающему миру. Если с ним такое происходит, то, скорее всего, он жертва болезненного самовнушения или идолопоклонничества по отношению к своему объекту обожания.

Счастливый человек счастлив во всем.

Когда между мужчиной и женщиной рождается любовь, они не могут не любить весь мир, и все, что их окружает. Человек, наполненный этим чувством, наполнен желанием созидать. Но там, где есть только жадное желание быть боготворимым, рождается эгоистичное отторжение всего, за исключением обожателя. И тогда возникает замкнутое друг на друге самолюбование – антипод любви.

Мы не можем иметь такое же сердце, как у Христа, ведь мы не такие, как он, но мы всю жизнь должны стремиться приблизиться к нему. Ну, хотя бы понимать, что надо впускать людей в свое сердце, зная, что будет больно, обидно, тяжело. Будет много разочарований, но гораздо больше будет радости общения и сотрудничества, и ради этого надо уметь прощать. Там, где нет душевной щедрости, все достоинства человека превращаются в мещанство.