Чужая невеста для звездного странника

Но ведь не получится учесть все повороты, которые придется совершить по пути, возможные остановки и воздушные пробки.

Мой мозг мыслит обобщенно, крупными категориями. Мелочь вроде – не опоздать к ужину, в его диапазон не входит. Поэтому к столу я пришла последней. И с удивлением увидела за столом рядом с отцом Митчелла.

– Добрый вечер, Исабель, – поздоровался он, как приличный. Словно несколько часов назад не обзывал меня тупицей. Хотя, справедливости ради, если бы мне кто так зарядил ногами, я бы вообще разговаривать не стала.

Я села напротив него и вымученно улыбнулась. Не люблю незнакомцев. Хотя с этим уже успела пообщаться довольно близко.

– Прошу извинить за корабль, – сказала я ему вежливо.

– Да, для меня это большая потеря, – вздохнул парень, – я участвую в гонке почти два года. Но адмирал Радро очень мне помог. Он лично связался с организаторами межгалактических состязаний, объяснил им ситуацию, и дирекция согласилась поставить меня на паузу. И когда я смогу возобновить свое участие, мое время стартует с той же точки, на которой я остановился.

– Замечательно! – я обрадовалась вполне искренне. Неприятно, когда из-за твоей беспечности у кого-то дело жизни рушится.

– Да, но тут есть проблема, – хмуро вступил отец, – Митчелл должен продолжить состязание на том же корабле, что и начинал. То есть, если я предоставлю ему один из своих или куплю новый, его обнулят. Значит, придется чинить.

– А Кукулькан подлежит восстановлению? – забеспокоилась я.

– На первый взгляд не очень, – признался Карнел, – требуется ремонт обшивки, довольно обширные заплатки.

Полетел двигатель. Электроника очень пострадала.

– Но точнее скажут техники, – закончил папа, – так что ждем результатов диагностики. А пока господин Карнел – гость “Айтарос”. И мы бесконечно благодарны ему за спасение одной взбалмошной девицы.

– Взбалмошная девица тоже благодарна, – смутилась я, пряча взгляд в тарелку с салатом.

Рядом с Митчеллом я испытывала несвойственную мне неловкость.

Все дело, разумеется, в чувстве вины. Ему теперь менять свои планы, торчать невесть сколько на крейсере. И, естественно, он отклонится от маршрута, которого до этого придерживался.

За соседним столом сидела кузина Герия с родителями, а рядом – мои мачеха и сводный брат. Видимо, отец решил посвятить ужин дипломатии и временно отсадить семью.

Кузина подавала мне знаки, размахивая сначала одной рукой, потом уже двумя. Я не сразу ее заметила.