Два шага к тебе

Но уже оказавшись в дверях, взглянул на Ри так, будто между ними было много недосказанного.

Ри испугалась этого взгляда. Пришлось даже глаза закрыть. А когда открыла – в палату уже вошла мама.

С тех пор Адриан Адамиди стал редким гостем в ее палате.

* * *

Раису выписали далеко не сразу. Долгие месяцы девушка провела в реабилитационном центре, училась заново ходить, двигаться, привыкала жить с тем, что на байк она не сядет. Да и бегать быстро вряд ли когда-нибудь сможет. Ходит самостоятельно – и на этом огромное спасибо.

Адриан появлялся несколько раз за это время. Однако подарки и цветы присылал исправно. Букеты были шикарными, оформленными со вкусом, дорогими. Они были ярким пятном в палате, отведенной Раисе. И всегда стояли обособленно от цветов, подаренных родней.

Ри и сама не понимала, что выделяет подарки от Адриана. Просто выделяла и все. Пусть и зареклась сто тысяч раз не думать об этом человеке, как о мужчине. Более того, Ри упрямо твердила, что не помнит ни аварии, ни событий, предшествовавших ей.

Словом, Ри держалась изо всех сил. Убеждала себя, да и всех вокруг, что Адриан Адамиди – почти брат.

У Ри Камаловой это получилось. Убедить. Уговорить себя. Заставить свое юное сердечко биться ровно в присутствии Ада.

Но только об одном Ри не знала. А узнав, задумалась бы и, вполне возможно, и испугалась.

Девушка совершено не подозревала, что визиты Адриана Адамиди к ней были настолько частыми, что персонал принимал высокого и широкоплечего мужчину за своего.

Ад появлялся каждый день, чаще всего сохранял дистанцию, не приближался к Ри.

Почему? Ведь ничего дурного он не делает. Но персоналу было строго-настрого запрещено болтать о нем. А родня… Родные будто все понимали и без слов, ежедневно натыкаясь на Ада в стенах частной клиники. Видели его, застывшего на расстоянии от специалистов, занимавшихся с Ри.

А Адриан… Он все еще помнил, как вечность назад девушка прогнала его. Пусть намеками, но высказалась о том, что ей неприятно его, Адриана, общество.

И это было больно. Те слова до сих пор кислотой разъедали душу Адамиди, разумеется, при условии, что она у него имелась.

И малышка Ри так не помнила его. Вернее, вспомнила. Но будто подсознание стерло из памяти Раисы последние два дня перед аварией. И не осталось воспоминаний ни о поцелуе, ни об их ссоре.

Чувство вины угнетало Адриана. Перед Раисой. Перед самим собой.

Нужно было отобрать байк. Запретить ей даже думать о том, чтобы она ездила на нем.