Моя. Под запретом

Да и так было легче, когда она не видела пронзительного голубого взора. А ловкие пальцы скользили по мокрой коже. Касались таких точек на ее теле, о которых Света прежде не знала и медленно таяла от нежных ласк.

Дикий, убойный контраст. Ведь Света знала, насколько сильными могут быть пальцы Демида. А теперь они ласково гладили ее там, где прежде ее никто не касался.

– Демид! – возмущение утонуло в теплых потоках воды, а жадные губы заскользили по изогнутой шее, спустились к плечу.

Света ухватилась за мокрые волосы на макушке парня.

Боялась открыть глаза, потому что понимала, что Ирбис больше не возвышается над ней и теперь оказался в слишком близко, чтобы позволить ей думать.

– Это я, Свет мой, – разобрала сквозь шум воды. Или все же показалось?

Света уже не понимала, что было реальностью, а что всего лишь плодом ее фантазий. А потому, когда твердые губы добрались до ее напряженной груди, и вовсе отключилась.

Ничего не соображала. Только хотела быть ближе, прижаться теснее, чтобы даже вода не могла разделить их.

Демид боялся сделать лишний вдох. Боялся сорваться и навредить. Пришлось собрать все волю в кулак. Но ему и этого хватало. Хватало видеть, как малышка тонет в оргазме. Видеть, как Свету трясет от удовольствия, а мокрая розовая плоть сжимается вокруг его пальцев.

Он старался двигаться осторожно. Гладить, целовать, ласкать. Он ведь никого прежде так не целовал. Никого. Только Свету.

И сам чувствовал, как взрывается окружающий мир. Он только смотрел на любимую, а уже кайфовал.

Наверное, люди правду говорят, считая его психом. Он такой и есть.

Он удерживал стройное бедро на своем плече, прижимал Свету к стенке душевой кабинки, жадно дышал запахом страсти и удовольствия и пытался уговорить себя, что нужно бы выйти из ванной. Но рук не разжать, пальцев не убрать, а губ не оторвать от бархата плоского животика.

Ирбис с трудом убрал пальцы. Света всхлипнула и попыталась свести ноги.

– Видишь, это не ошибка, – заговорил Демид, все еще стоя перед Светой на коленях.

Он видел, как девушка приоткрыла веки. Мокрые ресницы острыми стрелами вонзились прямо в сердце сурового Ирбиса. А он улыбнулся. – Мой Свет.

– А как ты зовешь Марьяну? Как называешь? – Тахирова отвела взгляд, а на щеках вспыхнул огненный румянец.

– Маша, Машка, – изогнул бровь Демид и медленно поднялся.

Теперь уже Свете приходилось задирать голову, чтобы смотреть Ирбису в лицо.

– Странно. Она ведь твоя девушка. А ты…, – начала Тахирова.