Моя. Под запретом

Приедет? Должна. Стеша не простит, если не приедет. Демид это знал.

А если не приедет? Ну тогда у Ирбиса имелся запасной план «Б». Впрочем, он ему нравился даже больше основного.

Стирая капли пота с шеи и лица, восстанавливая дыхание, Ирбис крепко задумался. А вдруг опоздал? И что тогда?

Черт, знал бы о его мыслях батя, по морде бы настучал!

Погруженный в размышления, Демид не заметил, что в зале появился неучтенный зритель. Юркнув через приоткрытую дверь из коридора, девушка остановилась, замерла, глядя на широкие плечи о склоненную шею.

Лица парня не было видно, а потому Света гадала, изменился ли Ирбис. Два года – приличный срок. Вдруг он теперь носит серьгу и козью бородку? Было бы классно, чтобы носил. Выглядел бы тогда по-идиотски. И Свете было бы легче с ним общаться. Не все же ей слепнуть от его очарования.

Тахирова поджала губы. Нет, она ведь ругаться пришла. Скандалить! И уж точно не станет любоваться загорелой кожей и стриженным затылком. Она этому наглому кобелю посмотрит в глаза!

Однако сказать девушка ничего не успела.

Сделала резкий шаг вперед и вновь остановилась.

На этот раз наткнулась на ледяной голубой взгляд, будто на непреодолимую стену.

– Света? – голос молодого мужчины звучал глухо, недоверчиво, удивленно.

Тахирова могла бы собой гордиться, застала врасплох Ирбиса, что не каждому удавалось. Вот только триумфа девушка не испытывала. Разве что злость. Лютую и едва контролируемую.

– Ну ты и сволочь, Ирбис! Самый натуральный кобель! Тебе что, сложно было держать своего… свое… свой… подальше!

* * *

В первую секунду Демид решил, что у него все же слетела кукушка.

Изнурительные тренировки, куча проектов, которые Ирбис сознательно взвалил на себя, чтобы разгрузить отца. Звонки. Переговоры. Словом, парень действительно поверил в то, что Света ему привиделась.

Не могла ведь она оказаться здесь одна, еще и в эту секунду? Во сколько… В восемь утра? Как такое возможно?

Но да, Света была реальной. И, что уж скрывать, гораздо красивее, чем в откровенных снах Демида.

Там, да, фантазия молодого половозрелого мужчины разыгрывалась на все сто, даже на тысячу процентов. Вот только сейчас все было во сто раз круче.

Демид выронил полотенце прямо на пол. И каждая мышца будто одеревенела. Он мог только смотреть на девушку, пожирать ее глазами, а сказать ничего не получалось. Впрочем, он и в обычном своем состоянии не особо любил болтать. Сейчас и подавно, будто язык отсох.