Моя. По закону мести

Дуня вздрогнула и бочком-бочком обошла рассерженного бандита. Поворачиваться к нему спиной не хотелось. Но пришлось. Иначе Дуня споткнулась бы на ступенях крыльца. А затылок горел от тяжелого и негодующего взгляда.

* * *

Гоша со всей силы сжимал и разжимал кулаки. До хруста, до натянутых звенящих жил. Он едва держался, чтобы не отдать приказ своим людям о полной зачистке шестерок Югры.

Ирбис даже ночью в свете уличного фонаря прекрасно подметил ссадины и кровоподтеки на спине девушки, видневшиеся в глубоком вырезе платья.

Две кровавые царапины, перечеркнувшие острые косточки выступающих позвонков.

Видел следы похищения и бесился. Сам не понимал причины, по которой так озверел.

Вернее, прекрасно понимал. Успел разобраться в своих желаниях и потребностях за те полчаса, пока они с парнями ехали в особняк.

Да нет. Еще раньше. Когда наблюдал за Коротковой, не приближаясь, на протяжении чертовых двух недель.

И от этого зверел еще больше.

За Дуней закрылась входная дверь.

Щелчок замка вывел его из ступора.

С размаху Гоша впечатал кулак в стену, оставляя небольшую вмятину на фасаде особняка.

Острая боль привела его в чувства. Мужчина тряхнул головой и вошел в свой дом.

Дуня стояла в центре холла и смотрела на него так, словно он только что выполз прямиком из ада.

По сути, так и было. С одной лишь разницей. Ад только начинался. И не одному ему, Ирбису, страдать.

Тяжелый взгляд задержался на хрупкой фигурке. Короткова обхватила себя тонкими руками за плечи. Чувство страха и неприязни заполнило пространство между ними.

– Помогите нашей гостье устроиться, – отчеканил Ирбис экономке, застывшей в ожидании распоряжений.

Выплюнув приказ, он отвернулся. Не мог больше видеть, как трясет девчонку. Ушел в кабинет, где его ждали неотложные дела.

* * *

Георгий предпочитал старательно отодвигать мысль о том, что на втором этаже его особняка находилась Дуня.

Она – дочь врага. Дочь Короткова. Дочь человека, ударившего в спину. А предательства Гоша никому и никогда не прощал.

Под закрытыми веками, словно намертво, впечаталась тонкая девичья спина, острые плечи, испуганные глаза.

Георгий хотел бы вытравить из памяти ее образ. Но все еще казалось, чудилось, что она смотрела на него. Закрывалась руками, точно считала монстром.

По сути, он и есть монстр.

Рывком Гоша стянул галстук.