Моя. По закону мести

– С концами свалил старый мудак, – недовольно начал оправдываться Тамир, как только вошел.

– Калитку прикрой, – негромко рыкнул Ирбис и кивнул на пустое кресло рядом.

Тахиров стушевался, присел и продолжил обрисовывать расклад.

Ирбис не удивился. По сути, именно этого он и ожидал. Зато теперь по праву может стребовать долг в свою пользу.

– По ходу, предупредили его, не иначе, жопой чую, – чуть громче усмехнулся Тамерлан.

– Базар фильтруй, – одернул Гоша подчиненного.

– Лады, шеф, – насупился Тахиров и зыркнул с балкона.

 – Слушай, Гоша, а чего мы тут обосновались, а? В борделе оно всяко приятнее, чем слушать вопли всяких мудозвонов.

– Сдох в тебе ценитель прекрасного, Тамир, – подметил Ирбис, который смотрел отнюдь не на сцену. Его внимание было полностью сосредоточено на зрительском зале, а конкретнее – на шестом месте десятого ряда.

– Можно подумать, пахан, вроде тебя, разбирается в опере, – пробубнил мужик. – Все ж знают, по какой причине наши парни шерстят здесь по пятницам.

– Завянь лучше, – Ирбис перевел на собеседника цепкий взгляд, в глубине которого сверкнул металл. – Еще новости?

Тахиров отрицательно замотал головой. Почуял, что перегнул. А потому решил свалить, пока шеф не сменил милость на лютый гнев.

– Свободен, – обронил Георгий и отвернулся.

Взгляд нащупал только пустое кресло. За грудиной заклубились ярость и злоба.

– Макс! – рявкнул он так, что, кажется, даже оркестр перестал играть.

Начбез появился моментально, вынырнув из-за портьеры, будто только и ждал гневного рычания.

– Виноваты, Георгий Матвеевич. Ищем. Перекрыли выходы. Никуда девушка не денется, – пояснял Максим, а Ирбис уже медленно поднимался со своего кресла.

Что ж, девка сама напросилась! Он давал ей время. Давал выбор. Но теперь – щадить не станет. Возьмет то, что принадлежит ему.

Решительным шагом вышел из лоджии. Спустя двадцать минут парни доложили о том, где именно оказалась Короткова. И он рванул по названному адресу.

Ярость не стихала.

Мужчина все сильнее накручивал себя, только распаляя и так ослепляющий его гнев.

И отказывался вкуривать ситуацию. Нет, он прекрасно знал, к чему все ведет. Но, млять!

Коротков, сука!

Выдыхай, Гоша, выдыхай!

Сука Коротков! Оставил дочь долги отдавать? Гнида!

За минувшие дни Ирбис свыкся с другой мыслью. Смалодушничал, решив, что не прибегнет он к вынужденным мерам. И мужики сами между собой все решат.

А тут… Бегство старика многое решило.