Нарушая запреты. Вопреки…

И боковым зрением Ждана заметила изучающий взгляд мужчины. Взгляд, в котором не было того холода, надменности и пренебрежения, которые сквозили еще минуту назад. Ждана моргнула, прогоняя наваждение, и пошла навстречу новому этапу своей жизни.

Отныне ей предстояло петь в ночном клубе. Она была «против» такой карьеры, но ее мнение никого не интересовало. Ей не нравилась публика, раздражал яркий свет, запах алкоголя и громкая музыка. Но ведь ее никто не спрашивал. Да и, если честно, все оказалось немного лучше, чем успело нарисовать ее воображение.

Да, она пела в ночном клубе, но пела всего около часа. Да, она сидела на сцене перед пьяной публикой, но никто не смел приблизиться к ней. Даже персонал не смотрел в ее сторону. Тот самый Павел, либо кто-то из охранников, проверенных и немногословных, каждый вечер забирал ее из дома и привозил обратно домой. Дом, который также предоставил Ящер. Небольшой одноэтажный коттедж, уютный и обособленный, с палисадником по периметру и высоким забором. Полнейшая изоляция.

Ждана пела по субботам, причем репертуар она подбирала сама. Иногда это были популярные песни модных исполнителей, либо что-то давно забытое. Но чаще Ждана исполняла свои композиции. Глубокие, полные смысла, горечи и отчаяния. А еще в них была надежда. Вернее, ее искра, такая, которую не погасить даже десятью такими Ящерами, сколько бы усилий они не прилагали.

Ждана вела замкнутый образ жизни, все ее общение сводилось к интернету. Она начала общаться со старыми друзьями. Но на вопрос «Куда пропала», Ждана неизменно отвечала, что теперь живет за границей, что она подписала контракт с одной компанией, совсем небольшой и расположенной очень далеко.

Ждана пела, а на каждом выступлении почти физически ощущала на себе взгляд откуда-то сверху. Тяжелый и изучающий взгляд. Но из-за софитов, светящих на нее, рассмотреть она никого не могла. Но точно знала, что там, на балконе, сидел Яков.

Первые время она просто пела, стараясь отвлечься от всего. И только ее песни говорили за нее. Обычно ее выступления заканчивались поездкой домой и одиночеством, но однажды охранник Павел, прервав ее выступление, привел ее на тот самый балкон. К Якову.

Пятигорских занимал столик у перил. Он сидел в широком кресле, словно на троне. Он не смотрел на вошедшую девушку, его взгляд был направлен на сцену, словно Ждана все еще пела там.