Одиночка. В плену огня

– Давайте я посплю здесь? Неудобно вас стеснять, советник Эрлинг, – негромко предложила девушка.

– Спальня там! – жестче повторил волк и, развернувшись, вышел из дома прямо в непогоду.

Фина растерялась, оставшись наедине со своими мыслями и весело потрескивающими поленьями в обжигающем пламени огня.

Но да, волчица невероятно устала, валилась с ног, и уже было совсем не до правил приличия. И потом, никто ведь не узнает, где и с кем она провела ночь, пусть и в разных постелях, но под одной крышей. Не станет ведь Рандолф распускать слухи, которые могут навредить его собственной репутации и поставить преподавательскую карьеру под угрозу?

Фина быстренько разделась и легла под теплое одеяло.

Постельное белье пахло травами, свежестью, и чем-то настолько родным и приятным, что Руфина почти моментально провалилась в сон, крепкий и успокаивающий. И не слышала, как в дом вернулся радушный, но молчаливый хозяин.

Промокшая насквозь одежда волка оставляла следы на дощатом полу, но Ранду не было холодно.

Он чувствовал только огонь, текущий по венам.

Едва толкнув дверь, Эрлинг застыл на пороге спальни. В голове плохо укладывалось то, что здесь, в его доме, в кровати, спит его истинная пара. Спустя столько лет Судьба подкинула такой подарок ему, волку. А он пока не знал точно, что делать с ценным подарком, о котором боялся мечтать.

Рука взметнулась к кулону. Там, внутри, пряталась капля высохшей крови. Но она все еще хранила аромат Руфины Кьелл.

Рандолф понял, что ноги без его ведома привели его к самой постели, а рука потянулась к тонкой ладони, неподвижной и расслабленной.

Ранд сцепил зубы. Нужно уходить. Он понимал это, но не мог сдвинуться с места. Мог лишь смотреть, как шевелится рыжий локон на девичьей щеке от каждого сделанного вдоха, как едва заметно дрожат бронзовые ресницы, словно девочке снился интересный сон, как розовые губи приоткрываются и шевелятся, словно Фина шепчет что-то.

Собрав волю в кулак, мужчина сделал шаг назад. Но кончики пальцев скользнули по тыльной стороне хрупкой ладони.

Нежная кожа, которой не хотелось переставать касаться. Хотелось прижать к своему лицу и дышать только этим ароматом.

Эрлинг понимал, что ходит по краю своего безумия. Волчья сущность рвалась, оборот вот-вот наступит, и тогда будет только хуже, когда все рецепторы и чувства обострятся. И даже рвущаяся наружу злость улеглась.

Он видел, как девочка, его хрупкая малышка, неслась по склону, а за ее спиной сыпались смертоносные камни.