По праву твоего рождения

В папке была небольшая записка. Почерк неизвестен, но зато содержимое весьма понятно и словно бальзамом затопило израненную душу.

«Добро пожаловать домой, страж».

Под запиской – паспорт и бумаги, которые Клим решил изучить позже. А вот в паспорт заглянул. Отныне звать его Клим Дикий.

Ну, что ж. Не самая редкая фамилия. Однако она показалась мужчине весьма подходящей. Выходит, у опасного стража, рожденного наполовину огненным демоном, наполовину оборотнем начинается новая жизнь.

Из бардачка раздался негромкий сигнал.

Какие еще сюрпризы приготовили ему в этом мире?

Однако ничего, кроме телефона, Клим в бардачке не нашел. Повертев гаджет в руке, мужчина понял, что за годы службы на Чернобога успел отвыкнуть от прелестей и удобств мира живых, от технического прогресса, от связи, даже от приличной одежды. Выходит, пора наверстывать.

* * *

Клим ругнулся в голос. Никто его не слышал, и это прекрасно. Пришлось напомнить себе именно сейчас, какими путями он вернулся в этот мир, просто, чтобы отвлечься от нее.

Волчица, хлопнув дверью, умчалась на его тачке. Он не стал препятствовать. Взять девушку силой – легко, сложнее заполучить всю целиком.

Но он сорвался. Оплошал. Перегнул. Надавил, когда нужно было отстраниться, абстрагироваться от всего.

Но нет! Чертов говнюк! Он сорвался. Разозлился на нее за то, что так щедро предложила себя первому встречному, чужаку. Плевать, что чужак и первый встречный – это он сам.

Вспылил.

Растерев ладонями лицо, Клим подавил жгучее желание прыгнуть в пространстве. Он мог бы. Секундное дело – вызвать топор и представить нужное место в своих мыслях, чтобы оказаться прямо перед ней, Дарьяной Вольновой.

Бросив взор на свои ладони, мужчина понял, что пальцы дрожат.

Помнят ощущение шелка волос и бархата кожи. И дивный аромат, казалось, забил ноздри и каждую клетку легких.

Дарьяна… Даша… Дашенька…

В мыслях он перекатывал на языке звуки ее имени.

Красивая девушка, красивая… его…

Когда Верховный и нимфа пересекали грань миров, Клим встречал их. Это входило в его обязанности. И каждый раз жадно слушал рассказы о семье. В такие минуты даже смертельно разъяренный шеф не смог бы сдвинуть Клима с места. Он просто слушал, не задавая вопросов. Знал, как назвали при рождении, в какую школу она ходила, с кем дружила, чем увлекалась. Он не мог говорить, боясь сорваться.