По праву твоего рождения

Дарья тут же сжала их, потерлась собой доверчиво и открыто, показывая, что не боится, что готова, принимает его именно таким.

Дикий рыкнул громче, а свободной рукой сдернул с Даши обрывки вечернего наряда.

Тонкая, полупрозрачная молочная кожа словно подсвечивалась в лунном свете, щедро лившимся из открытого окна. Жадные губы заскользили вниз, исследуя и изучая все то, что отныне принадлежит только ему, Климу Дикому.

И когда язык принялся кружить по твердым соскам, Дарья закричала, вонзив острые коготки в широкие плечи истинного.

– Мало… мало тебя…, – словно в лихорадке шептала девушка.

Что творилось с ней, и сама не знала! Тело будто чужое, околдованное, зачарованное страстью и близостью, ароматом костра и жадными касаниями мужчины.

Горячие ладони заскользили по хрупким бедрам, сметая по пути мешавшую ткань. Кружево испарилось от первого же нетерпеливого касания. И Даша вскинула бедра навстречу надежным рукам.

Первое проникновение вызвало в Дашке агонию удовольствия. Но все не то… Мало… Хотелось больше… Всего!

Дарья нырнула пальцами к лохмотьям, которые раньше были мужскими брюками.

Ловко сорвала их, высвобождая возбужденную плоть. И, невзирая на дикое смущение, накатившее на нее, обвила ладонью свидетельство того, как сильно Клим хочет сделать Дашку своей.

– Уверена? – рвано просипел мужчина. – Я могу… подождать… могу… чтобы не больно… тебе…

– Нет! – лихорадочно качнула головой. – Сейчас!

* * *

Клим перестал воспринимать реальность. Перед ним, под ним, вокруг него была его Дарья.

Его истинная. Его девушка, хрупкая и ранимая.

Приходилось судорожно напоминать себе, что она действительно ранимая и изящная. Он легко может сломать ей косточки, или оставить синяк.

Но сейчас, благодаря метке, все барьеры были стерты. Даша была одурманена желанием и потребностью в нем.

А он… Он устал сопротивляться и убеждать себя, что стерпит, что нужно ждать, и все будет хорошо.

Он хотел, чтобы хорошо стало сейчас. Чтобы его истинная кричала и захлебывалась удовольствием.

Тонкие пальчики несмело и неискушенно оглаживали его член, лаская и подгоняя к бездне. И Дикий понимал, что времени у него катастрофически мало. Он взорвется вот-вот. Слишком сильно он хочет обладать этой девушкой.

Подхватил почти невесомое тело любимой, вклинился меж разведенных бедер и застыл.

Плоть пульсировала, упираясь в мокрые складочки. Дарьяна изогнулась, отчаянно требуя заполнить ее, дать ей это наслаждение и освобождение.