Страсть майора Тереха

Выглядела нереально беззащитной, трогательной, хрупкой. Тереху хотелось обнять ее и успокоить. Голыми руками хотелось уничтожить все ее страхи. И паука найти и раздавать. И зачем отпустил?

– Ты, правда, пауков боишься? – уточнил Терех, а голос слишком чужой и сиплый.

Мужчина старался не смотреть на Тому. Куда угодно, только не на нее. Но взгляд мимо воли подползал к ней. К длинным ногам. Тонкой талии. К рассыпавшимся по плечам волосам. И огромным, нереально прекрасным глазам, широко распахнутым и смотрящим прямо на него.

Кир растерялся. Он сделал всего два шага в сторону того угла, в который вжималась Тома. Успел только убрать пистолет за пояс джинсов, за спину. А шустрая девушка уже первой подлетела к нему.

Кир опешил. Его руки повисли безвольно. А ладони сжаты в кулак. Он ничего не делал, просто стоял и смотрел на светловолосую макушку. Зато каждой клеточкой своего неугомонного долбанного тела он чувствовал хрупкие и изящные изгибы.

Вздохнув, Терех все же обнял Тому за плечи.

– Он такой огромный! Ненавижу! Ненавижу! – бормотала Тома Тереху прямо в грудь, а ему казалось, что он чувствует шевеление девичьих губ.

Вот же… засада!

– Все, Томка, успокойся. Ты же дочь полковника, а там всего лишь паук, – наконец, проговорил Терехов.

– Угу, он ОГРОМНЫЙ! – просипела Тома и вскинула голову.

Девичьи руки незаметно для Тереха оказались ладошками прижаты к его груди.

Слишком близко. Непозволительно. И опасно.

Кир видел, что Тома действительно испугалась мелкого паука. Не исключено, что у девчонки фобия. И ситуация совершенно не смешная. Он и не смеялся.

Потому что в комнате не только пауку можно была выдать определение «огромный». Был еще один претендент, в состоянии боевой готовности.

А Тома продолжала прижиматься к нему, настолько плотно, что он даже через штаны ощущал тепло девичьего тела. Не говоря уже о тех частях, что прижимались к Киру там, где одежды не было.

Кир молчал, глядя в глаза девушке. Отсчитывал секунды до того момента, как в ее хорошенькую и умненькую головку проникнет реальность.

А реальность была суровой. В бедра Томы упирался эрегированный член. И нечем было скрыть этот факт.

Тома начала обильно краснеть. Кира рассекретили. Чувствовал себя майор хреново.