Табу на любовь

Одно дело, когда мы пару раз поужинали, а другое – знакомство с окружением мужчины. Это накладывало некие обязательства на меня. И смущало.

– Да брось, Маш, это минутное дело! Ромыч свой парень! – заявил Барсуков, а я поняла, что дыра в моем затылке плавно перетекает в мишень. Мне очень хотелось, чтобы именно сейчас в тренажерном зале оказался какой-нибудь другой Роман. Не тот, что обещал уничтожить моего пса. Какой-нибудь добрый, прикольный парень, подходящий под определение, данное Сашей.

Но не в этой жизни.

Так повезти мне просто не могло.

– Ром, знакомься, это моя девушка! – радостно заявил Саша, подталкивая меня к выросшему посреди коридора мужчине. – Мария!

Я и не заметила, как Львовский двинулся в нашу сторону. А увидев его так близко, интуитивно прижалась в Сашке.

Лучше надежные руки Барсукова, чем липкий и изучающий взгляд заносчивого и высокомерного придурка Львовского.

– Мария? – мое официальное имя, произнесенное глубоким, надменным голосом, стало нравиться мне еще меньше.

 – Сань, ты в курсе, что девчонка далеко не Маша? Вынужден тебя огорчить, друг, но она азиатка.

– Слушай, бро, не обязательно со всеми быть таким придурком, – нахмурился Саша.

Я же смотрела на Львовского, стоявшего в метре от меня. Мои руки чесались ударить мужчину. Просто взять и вложить в одно стремительное движение всю ненависть и неприязнь, клокотавшую в горле.

– Мне пора, – спокойно произнесла я, посылая Львовскому столько проклятий, что он должен бы уже свалиться на пол с остановкой сердца.

Но поскольку у таких, как Львовский, сердце отсутствовало, то он продолжал стоять и усмехаться, глядя мне в лицо.

Меня спасло появление второй группы, и следующий час я провела в режиме жесткой и изнурительной тренировки. Девочки едва успевали за темпом, но я не давала спуска. Зато полегчало. Львовский забылся. Но я приняла решение поговорить с Сашей. Я бы не хотела больше встречаться с великим и ужасным Романом Дмитриевичем. Пусть измывается над другими.

Глава 8

Маша? Да какая она, на хрен, Маша?!

Сашка обиделся, не стал продолжать со мной тренировку. Пришлось пыхтеть самостоятельно.

Мне было глубоко насрать на обиды Барсука. Не собирался я лебезить перед каждой его подстилкой.

Пусть задница у нее и была зачетная. Такая, что руки сами тянулись потрогать.

После очередного подхода к снарядам, тело дрожало от напряжения. По сути, нагрузка было стандартной.