Табу на любовь

Ее ладони колотили по моим плечам, спине. Девичье тело извивалось, пытаясь выскользнуть из моих рук. Но я точно зверь, нашел жертву и не собирался выпускать.

– Охренел, Рома?! – раздался рык Сани, отрезвляя меня.

Барсуков не был слабаком. К тому же оказался злым, как черт.

И мне пришлось выпустить девчонку из захвата. Прежде, чем мощный кулак Сани впечатался в мою челюсть, я увидел, как по щекам девчонки текут слезы, а на нижней губе – капелька крови.

Я не стал уклоняться от удара. «Поймал» справа. Просто понадеялся, что небольшая встряска поставит мозги на место.

Звон в ушах привел меня в чувства. И пока я переводил дыхание, расслышал, как Саня говорит девчонке:

– Раттана, прости! Этого придурка здесь больше не будет!

– Саш, все в порядке. Просто не стану больше подменяться. И глупости. Не нужно из-за меня ругаться с друзьями, – настойчиво говорила она.

А у меня в голове билось лишь имя «Раттана». Так гораздо лучше. Никакая она не Маша. Раттана – ей подходит. Знать бы еще, что оно означает.

* * *

– Ты, млять, мудак и придурок! – цедил Сашок, когда мы оказались на подземной парковке. – Не трогай ее! Понял?!

– Да понял, Сань, – усмехнулся я. – Успокойся.

– Ублюдок! – процедил Барсук.

– А вот это было обидно, – хмыкнул я. – С тебя организация мальчишника. Мой секретарь свяжется с тобой.

– Да пошел ты, говнюк! – уже спокойнее бросил Барсук и надел шлем на голову.

На прощанье он поднял вверх средний палец и умчался.

А я сел за руль. Губа все еще ныла.

Поступок девчонки лишь доказал, что ее будет приятно трахать. И это непременно случиться.

Короткий поиск в интернете дал ответ на загадку имени той самой Маши, которая не Маша.

Раттана, Ратти, кристалл, драгоценность.

Ей очень подходит. Этот камушек будет в моем фонде. Даже если Барсукову или ей самой это не по душе.

Прежде, чем рвануть тачку с места, я набрал номер телефона Ольховского.

– Ты мне обещал досье на хозяйку пса, – напомнил я.

– Файл скинул, – напряженно ответил Марк.

А я в предвкушении сел удобнее. Азарт охотника бурлил по венам, словно кто-то взмахнул невидимым флагом перед глазами, а фонари зажглись зеленым.

– Охренеть! – пробормотал я, вчитываясь в сухие строки отчета адвоката.

Буквы складывались в слова. Мозг проводил параллели, строил схемы, чертил линии. Но чертово напряжение не спадало. Наоборот.