Табу на любовь

В его прикосновениях не было ничего общего с дикими, жадными и необузданными касаниями Романа.

Я надеялась, что холодное спокойствие и уверенность Саши сотрет следы, утихомирит тот огонь, что поглотил в тесном коридоре загородного дома.

Поцелуй был нежным, невесомым. И я вцепилась руками в широкие плечи, чтобы устоять… Нет, вру. Вцепилась, чтобы не оттолкнуть мужчину от себя. Будто где-то в глубине души всколыхнулась волна возражения. А внутренний голос кричал: «Не то! Не он!».

Я приоткрыла рот, поддалась напору Барсукова, ожидая, что вот именно сейчас все изменится.

Еще секундочку, и мне не захочется разжимать рук и выпускать из объятий этого сильного мужчину. Но ничего не происходило. Я ждала, когда Барсуков первым отстранится от меня.

– Ратти! – шумно выдохнул он.

А я не чувствовала ничего, кроме отвратительного привкуса табачного дыма.

Мы стояли обнявшись. А по трассе мчались автомобили, неслись, торопились вернуться в город.

И только один из них снизил скорость, проезжая мимо нас.

Даже не оглядываясь, я угадала, кому он принадлежал.

Мне казалось, что в затылок впились тысячи игл.

Руки Саши напряглись, обнимая мое тело, и прижали крепче к своему. Я приподняла голову, чтобы лишний раз убедиться: Барсуков смотрит поверх моей головы на машину, ползущую мимо нас со скоростью черепахи.

Я оглянулась. Но лучше бы я этого не делала.

Львовский сидел в собственном автомобиле на заднем пассажирском сиденье. Тонированное стекло опустилось. Ветер растрепал идеальную стрижку, превращая Романа в настоящего мачо с глянцевых обложек модных журналов.

Его взгляд неотрывно сканировал мое лицо, игнорируя обнимавшего меня Барсукова. Легкая ухмылка не предвещала ничего хорошего. А дерзкий взгляд это подтверждал.

Львовский без слов обещал, что непременно продолжит дело, начатое в узком коридоре гостевого домика.

– Сука! – прошипел Сашка.

Я нашла в себе силы отвернуться, спрятаться от этого дерзкого и жадного взгляда. Уткнулась лбом в широкое плечо друга.

Прикрыла глаза.

А перед мысленным взором, не исчезая, зависла улыбающаяся физиономия Романа.

Кажется, у меня назревают крупные неприятности. И дело не в том, что сам Роман Львовский открыл охоту на мое тело. А в том, что он умудрился поставить на мне свое клеймо, которое не способен стереть даже такой замечательный человек и друг, как Саша Барсуков.

* * *

– Останови! – рявкнул я, когда увидел припаркованную на обочине тачку Барсука.

– Рома, не дури.