Перевоспитать охламона

А поскольку до оговоренного времени оставалось еще почти двадцать минут, девушка решила постоять и полюбоваться пестрыми листочками дерева, чудом выросшего прямо у входа.

Не удержавшись, Груня вынула фотоаппарат, на который долго копила, и принялась ловить убегающие кадры.

Щелк. И в памяти остался ярко-рыжий листок, упавший на прозрачную лужицу. Листочек Груне понравился, уж очень сильно он напоминал цвет ее волос, собранных сейчас под мягкую вязаную шапку-чулок.

Щелк. И в кадр попал кот, сидящий на сухом пяточке крыльца.

Кот поджимал лапы и глядел на падающие с неба капли. Забавная мордашка с огромными усами выражала полнейшее безразличие к человечеству и громаднейшее недовольство погодой.

Щелк. И в объектив попала широкая спина, загородившая ствол дерева, на ветке которой приютился мокрый воробей, по непонятным причинам не юркнувший в укрытие, где тепло и сухо.

Отодвинув камеру, Груня нахмурилась. Обходить широкую спину было рискованно. Воробей мог испугаться и улететь, и тогда кадрик будет окончательно упущен.

– Молодой человек! – громким шепотом, чтобы не вспугнуть птичку, – Извините, а вы не могли бы капельку сдвинуться с места?

Груня вежливо улыбалась, а головой, да и глазами, показывала, куда просит парня сдвинуться.

Хозяин спины, хмурясь и зажимая сигарету в зубах, обернулся.

– Чё? – кашлянул парень.

Под изумленный выдох Груни воробей, испугавшись громкого кашля парня, взлетел с ветки и скрылся в неизвестном направлении. Такой кадр! Вот ведь неудача!

– А нельзя было не кашлять так громко?! – возмутилась Груня, пряча камеру в чехол.

– А может, мне и дышать через раз? – возмутился незнакомец, выбрасывая окурок в ближайшую лужу.

Проследив взглядом, как окурок гаснет в воде, Груня нахмурилась.

– Вас в детстве манерам не учили? – цокнула языком девчонка, – Урны стоят как раз для мусора, а не для украшения.

– Слышь, пигалица, – возмутился парень, – Чего пристала? Иди куда шла.

– А вы сдвиньтесь, – бесстрашно расправила плечи Груня, – Заслоняете собой всю улицу.

Не пройти, не проехать.

– Да больно надо, заслонять, – проворчал уже в спину удаляющейся Груне хамоватый незнакомец.

– Засранец, – фыркнула Груня, взбегая по лестницам крылечка и не оглядываясь назад, – Заставить бы самого убирать, знал бы, как мусорить.

Груня скрылась за дверью ресторана, а молодой человек, до слуха которого четко донеслась последняя фраза девушки, смотрел ей вслед.