Минск нереальный

Её даже мало кто помнит. Здесь располагался очень старый район. Когда-то много лет назад мимо проезжала одна старуха и попросилась переночевать. Но она выглядела очень грязной и страшной, и люди не пустили её, опасаясь, что она напугает детей. Тогда старая ведьма наложила проклятье на это место, и здесь перестали рождаться дети. Каждый, кто проезжал мимо, подмечал, что в этих домах живут одни старики, головы которых давно покрылись сединой. Тогда-то и прозвали эту улицу так. Позже проклятье, конечно, было снято, вокруг появилось много детей, а название улицы осталось…

– Что, правда что ли? – удивился я неожиданному рассказу.

– Конечно, нет, – расхохоталась моя спутница, махнув рукой на мою явную глупость, сказанную вслух. – Но Вы же хотели услышать что-то подобное?

Я надулся. Снова меня провела эта девчонка. А я попался, как последний дурак, на такую ерунду. И поделом мне. Нечего было вообще звонить по этому телефону. Пошёл бы лучше встретиться с коллегами, выпил бы бокальчик пива – и время пролетело бы, и, может, нужное знакомство какое завязал бы… Так нет, дёрнул меня чёрт отдохнуть от дел и людей… Отдохнул….

Как будто прочитав мои мысли, девушка снова взяла меня под руку и дружелюбно продолжила:

– Ну, простите меня за эту шутку. Вы слишком серьёзны. На самом деле Седых – всего лишь фамилия одного из политических деятелей, именем которых часто называют улицы, – она улыбнулась, и я почти простил ей равнодушный смех, раздавшийся в адрес моего тугодумия всего несколько минут назад, а она продолжила:

– Но чудеса на этой улице тоже случаются.

Ну, может, не совсем чудеса, но необъяснимые вещи – точно. Вот, например, за этим домом – она указала рукой на пятиэтажку, вдоль которой мы шли, – есть детская площадка, а за ней натянуты веревки для белья. Так вот, в доме справа живёт одна особа, которая каким-то невероятным образом предсказывает погоду. Вполне возможно, что у неё дома живет какой-нибудь паук или сурок, но если она вывешивает своё бельё на улицу – можно быть уверенным в том, что погода будет чудесной. Если же белья на улице нет, то очень возможно, что скоро поднимется ветер или пойдёт дождь…

Тут я услышал собственный хохот, как будто чужой и незнакомый, обрывающий её едва ли не на полуслове. В этот раз у неё не получится выставить меня на посмешище в собственных мыслях.