В погоне за солнцем

– Почему «угрюмая»? Обычное безмятежное состояние. Мышцы лица расслаблены, потому что я не контролирую их. Вот со стороны и кажется, что я угрюмая. Но мне не грустно. Человек не может постоянно находиться в эмоциональном возбуждении, не согласна?

– Как подобные вещи могут показывать по телевизору? – Агата осуждающе прищелкивает языком, глядя на экран. – Они отдают себе отчет в том, что кто-то может поверить в этот бред? Ты меня извини, но… – Агата берет пульт и переключает канал.

– Какой у тебя экзамен сегодня? – спрашивает Анна.

– Натюрморт, – Агата удивлена маминым вопросом. – Завтра – композиция на заданную тему, а потом вывесят списки. Если наберу пятьдесят баллов, буду допущена к экзаменам по общеобразовательным предметам.

– Ну, это для тебя сущий пустяк.

– Очень на это надеюсь. Будешь меня ругать?

– Ругать?

– Это примета такая: нужно ругать человека, чтобы тот хорошо сдал экзамен.

– В порчу не веришь, а в приметы, выходит, веришь? – ухмыляется Анна.

– Это все влияние Регинки, – Агата улыбается. – Она настолько суеверна, кому хочешь голову заморочит: поплевать через плечо, присесть на дорожку, и черных котов обходить чуть ли ни за километр.

– Беги уже, художница. Опоздаешь!

– Да, действительно. Разболтались мы что-то.

– Ни пуха ни пера.

– К черту! – бросает Агата на ходу, успев подумать с какой-то затаенной радостью: «Почему мы не можем всегда так общаться, мам? Ну почему???»

Всю дорогу в институт Агата не перестает улыбаться.

С этой улыбкой она выходила из дома, и видела, что мама провожала ее с таким же выражением лица. «Как хорошо…» – думает Агата, а тепло, неожиданно подаренное мамой, наполняет ее на уровне подсознания, залечивает раны, как чудодейственная мазь. Кажется, все, наконец, налаживается, настоящее счастье совсем близко!

Агата бодро входит в аудиторию института, здоровается с членами комиссии, занимает место у мольберта.

Внимательно рассмотрев вазу с фруктами, на фоне различных тканей, она решает начать с самого темного оттенка.

Работа продвигается хорошо, но Агате никак не удается передать ножку вазы, находящуюся в густой тени. Тогда она применяет хитрость, которую переняла когда-то у Вильчука – предельно точно пишет окружающее, чтобы уже на верно найденном фоне безошибочно ударить в цель, отыскав тот самый единственный нужный тон. Для Агаты это вызов, своего рода игра.