Алмаз лорда Гамильтона

Всюду одна и та же картина: старые гаражи, ржавеющие машины, чахлые деревца, кое-где скамейки с вырезанными на них грубыми надписями, кое-где детские площадки с качелями и катальными горками, но теперь она была достаточно далеко от злосчастного ресторана и от трупа в кабинке…

Почувствовав себя спокойнее, Женя снова достала зеркало.

Вид, конечно, ужасный, но все-таки та девица тоже не права – где она видела бомжей в таких приличных джинсах и с дорогущей фирменной сумкой?

К счастью, во дворе не было ни души.

Женя прошла к детской площадке, села на скамейку и принялась за свою внешность. Через пятнадцать минут она уже была почти похожа на человека и решила, что уже может в таком виде вый- ти на улицу и добраться до дома.

Подойдя к богатому дому с колоннами, над входом в который был высечен в камне щит с гербом древнего шотландского рода Гамильтонов – два льва и два геральдических древа на серебряном щите, пожилой джентльмен постучал в дверь дверным молотком в форме руки со сложенными для крестного знамения пальцами.

Вскоре дверь отворилась, и на пороге появился заспанный человек с видом таким важным и величественным, что в нем сразу можно было признать дворецкого.

– Что за шум? – спросил он недовольным голосом. – Ежели не угомонитесь, я вызову ночную стражу!

– Стража уже здесь! – проговорил пожилой джентльмен. – Сударь, извольте сообщить его светлости о нашем прибытии!

– Неужели вы думаете, что я стану будить его светлость? – проворчал дворецкий.

 – Не говоря уже о том, что здоровье его не позволяет… впрочем, что я перед вами распинаюсь!

Тут в разговор вмешалась девушка.

– Извольте сообщить лорду, что в его дом прибыла принцесса Лакшмирани со спутником, полковником Стрейнджером.

– Принцесса? – Лицо дворецкого переменилось, на нем засветилось почтение, какое прирожденный английский слуга испытывает к всевозможным титулам. – Извольте пройти в приемную, ваше высочество! Я сию же минуту доложу его светлости!

Ночные гости прошли в богато обставленную приемную.

Дворецкий удалился со всей прытью, которую позволяло его чувство собственного достоинства, и через считаные минуты возвратился, чтобы сообщить, что его светлость приносит принцессе свои извинения за то, что не может спуститься к ней, и просит ее высочество и ее спутника соизволить подняться в его спальню.