Бегемот и муза

За рулем темно-синего «Форда» их дожидался мрачный тип лет сорока пяти с загорелой блестящей лысиной и буграми мышц, выпирающими из-под темной от пота рубашки. Он пробурчал что-то неразборчивое, должно быть, поздоровался. Ксения не сочла нужным ответить. Ее опасное путешествие приближалось к концу, нервы были напряжены. Повсюду ей мерещилась угроза. Скорее бы добраться до места, встретиться с Борисом и наконец забыть обо всем!

«Форд» выехал на шоссе и помчался в сторону Пулковских высот.

– Разве нам не в город? – недоуменно поинтересовалась Ксения.

– Нет-нет, – брюнет вежливо улыбнулся, – нас ждут на даче!

Машина съехала с шоссе на узкую грунтовую дорогу. Мимо пролетели светлая березовая роща и большое поле, засеянное высокой травой. Из-за поворота показалась невзрачная деревенька – несколько неказистых бревенчатых домиков, прячущихся от посторонних глаз в густых яблоневых садах.

«Форд» остановился перед покосившимися воротами. Брюнет вышел, распахнул ворота, и они въехали во двор.

– Это дача? – Ксения удивленно уставилась на полуразрушенный дом под драной толевой крышей. – Куда это мы приехали?

– Дача, дача, – равнодушно проговорил брюнет, открывая дверцу машины. – Здесь нам никто не помешает. Выходите!

Вежливость и предупредительность слетели с него окончательно.

Ксения взглянула на его лицо, увидела пустые глаза и поняла, что глупо попалась, что ее обманули, как наивную девчонку, и что с Борисом она не встретится.

Она забилась в глубину салона, сжалась в комок, но плешивый верзила развернулся, схватил ее, как котенка, за шкирку и вышвырнул из машины.

– Зачем же так, зачем нам неприятности? Нам неприятности не нужны, мы хотим как лучше. Мы хотим по-тихому. Ты девочка большая, все понимаешь, шуметь не будешь…

Она девочка большая. Она все понимает. Она понимает, что живой ее отсюда не выпустят.

Закричать? Позвать на помощь? Да кто здесь услышит! Ее потому и привезли сюда, в эту забытую богом деревеньку, что здесь нет ни души. Пусть до города всего несколько километров – здесь можно кричать, стрелять, можно устроить настоящее побоище, и никто ничего не услышит. А если даже услышит – побоится вмешаться.

Ее охватила странная апатия. Она шла, безвольно переставляя ноги, не думая о том, что ее ждет.