Амулет снежного человека

И вновь наступила тишина.

– Кто здесь? – проговорила она в темноту.

И никто, конечно, не ответил.

– Я тебя вижу! – соврала Анна, и тут ей показалось, что она действительно видит среди кустов какой-то едва различимый силуэт. Больше того, в темноте сверкнули чьи-то глаза. Сердце гулко заколотилось от страха, рот наполнился слюной.

Да что же это такое! Она не впадет в панику, она не позволит запугать себя какому-то идиоту!

Анна резко развернулась, быстро пошла в прежнем направлении и сразу услышала шаги за спиной.

Впереди уже проступал сквозь кусты свет – там был проспект, там была автобусная остановка, на ней наверняка стоят люди. Если закричать, эти люди услышат ее, придут на помощь. Но зачем кричать, зачем выставлять себя трусливой дурой, когда еще полминуты, самое большее минута – и она сама добежит до остановки…

Анна представила, как появится на этой остановке – запыхавшаяся, растрепанная, перепуганная. Она перешла на шаг, пытаясь выровнять дыхание…

И моментально шаги за ее спиной приблизились, и на плечо легла тяжелая рука.

Анна резко обернулась и выпалила:

– Отвали, подонок!

И тут она увидела лицо своего преследователя. Точнее не лицо, а маску, дешевую маску из папье-маше, какие под Новый год продаются с лотков. Это была маска обезьяны, нагло усмехающейся, оскалив крупные белые зубы. В прорезях для глаз чернели зрачки, словно два провала в темноту.

– Отвали… – пробормотала Анна едва слышно, чувствуя, как ее ноги слабеют от страха и все тело наливается отвратительной свинцовой слабостью.

– Зря ты так, – раздался из-под маски глухой, завораживающий голос, – зря ты так со мной. Ты ведь сама этого хочешь… Все вы такие, вы понимаете только грубую силу…

И в то же мгновение сильные, твердые руки сомкнулись на горле Анны и начали медленно сжимать его. Анна попробовала крикнуть, позвать на помощь… Но в груди не было воздуха, и безжалостные руки так сильно сдавили горло, что она могла издать только бесполезный хрип, неслышный в двух шагах.

– Ты сама этого хочешь… – повторил глухой голос, а сильные руки все сжимались на горле, и ее охватила слабость.

И вдруг Анна перестала бояться.

Какой смысл бояться, если все самое худшее уже произошло? Если страх, таившийся в темноте, материализовался, превратившись в высокого сильного человека в дешевой маске?

Ноги Анны подогнулись, в глазах у нее потемнело, и она бездыханной упала на дорожку.