Амулет снежного человека

Отчего-то теперь Тина совершенно не боялась его, она знала, что это существо не сделает ей ничего плохого, надо только… Надо только ей самой что-то непременно сделать, тогда все будет хорошо…

Она шла за ним, будто не касалась земли ногами, будто ее нес лунный свет, как ветерок несет сухой осенний лист, сорвавшийся с дерева.

Существо вышло во двор и медленно пересекло его, подошло к покосившемуся сараю. Возле сарая оно остановилось, медленно повернулось к Тине всем своим огромным, косматым телом, посмотрело на нее пристально и внимательно, потом подняло свою руку – или, вернее будет сказать, лапу? Нет, все-таки руку, и этой длинной рукой показало на дверной проем.

Наклонившись, таинственное существо нырнуло в этот проем, исчезло в темноте.

Тина на какое-то мгновение замешкалась. Ей страшно было войти внутрь, страшно было оказаться в темноте сарая вместе с тем существом – но в то же время это казалось очень важным. Оно, это существо, не случайно привело ее сюда…

Страх снова отпустил ее.

Существо стояло в двух шагах от входа и тыкало косматой рукой куда-то вверх.

Тина подняла голову и увидела подгнившую, покрытую мхом потолочную балку.

– Что… Что там? – спросила Тина.

В темноте засветились двумя тусклыми углями глаза существа, губы его шевельнулись…

И тут Тина проснулась.

Было уже утро – хмурое, непроспавшееся, будто с тяжелого похмелья. В избе было полутемно и холодно.

– Кира! – окликнула его Тина, поднимаясь. – Представляешь, мне приснился такой сон…

– Обожди ты! – огрызнулся Кирилл. – Не разгорается никак! Черт, обжегся! – Он затряс обожженной рукой, завертел головой, словно что-то искал.

Сон, который только что казался Тине таким отчетливым, таким удивительным и важным, таял, как снег на ярком солнце, отступал в волглую осеннюю темноту. Ей и самой уже казалось, что не было в этом сне ничего важного, ничего удивительного.

Она встала, вышла на крыльцо.

Над заброшенной деревней низко нависало сырое и серое осеннее небо в несвежих обносках облаков. Ночью прошел первый снег, он выпал на теплую еще землю и почти весь уже растаял, только кое-где еще оставались жалкие снежные ошметки. Один такой белый пятачок был перед самым крыльцом. Тина опустила глаза – и вдруг сердце ее провалилось, дыхание перехватило, в глазах потемнело.