Босс, наркоз и любопытный нос

Надежда всполошилась, решив, что это сообщение прислал муж, что с ним что-то случилось и ему немедленно нужна помощь. Она поднялась с дивана, чуть пошатываясь со сна, пошла на звук – и увидела, что ее собственный телефон не светится, а тревожный звук доносится из кармана куртки, где она оставила сотовый Шубина.

Мгновение помедлив, она достала телефон, открыла сообщение.

Текст был какой-то странный:

«Третьего в восемнадцать тридцать около Тургенева».

Ну да, кто-то назначил Шубину встречу, судя по всему, – третьего июня, примерно через неделю.

Ну, теперь-то эта встреча не состоится за смертью одного из участников…

Надежда сунула телефон Шубина обратно, перебралась в кровать и, на удивление, быстро заснула.

Проснулась она от пения птиц.

Сладко потянулась, открыла глаза…

И настроение у нее резко испортилось: Надежда вспомнила, что накануне чуть ли не у нее на глазах убили Шубина.

Кроме того, она вдруг осознала, что то, что она приняла спросонок за звонкие птичьи трели, на самом деле был звонок ее мобильного телефона.

Надежда Николаевна вскочила, всунула ноги в тапки и бросилась к телефону.

Звонил муж, и голос у него был расстроенный и виноватый.

– Надюша, – проговорил он робким неуверенным тоном. – Понимаешь, тут такое дело… возникли неожиданные проблемы… так, ничего особенного…

– Ты нездоров? – переполошилась Надежда Николаевна. – У тебя все в порядке?

– Да у меня-то все в порядке, да на работе проблемы, так что, понимаешь…

Он замолчал, виновато пыхтя в трубку.

– Нет, пока не понимаю, – сухо отозвалась Надежда, хотя на самом деле она уже начала догадываться. Муж должен был как раз сейчас подъезжать к пансионату, и если он вместо этого звонит – это может значить только одно…

И ее подозрения тотчас же подтвердились.

– Понимаешь, мне придется задержаться на работе еще на один день, – выпалил муж, как будто бросился в ледяную воду. – Но вечером… вечером я точно приеду! Так что ты пока отдохни одна, почитай что-нибудь, погуляй, искупайся…

– Искупаться? – как эхо, повторила Надежда.

 – Да что ты говоришь? Какое купание? Сейчас же май месяц, и мы не на Канарах! Да в такой воде могут купаться только моржи и тюлени!

– Ну, извини, я как-то не сообразил… – залепетал муж. – А сейчас прости, мне нужно работать… я тебе еще позвоню…

– Чем ты там питаешься? Наверняка пельменями! – проговорила Надежда, и в голосе ее строгая интонация в равных частях смешалась с искренней заботой о муже.

Но он уже отключился.