Босс, наркоз и любопытный нос

А Сеня прочитает ей стихи, выученные тайком, и ужинать они будут исключительно при свечах, что создает неповторимую романтическую атмосферу, и гулять они станут по таинственным тенистым тропинкам, взявшись за руки, и сидеть на берегу в сумерках, а желтая луна, похожая на огромный лимон, будет отражаться в темной воде озера.

Они наговорятся всласть, надышатся друг на друга, а потом будут целоваться, и Лизины волосы будут пахнуть речными цветами, а Сенины руки будут сильными, но нежными…

Этим же вечером Сеня и Лиза отправились на романтическую прогулку.

Ноги сами привели их на берег озера – подальше от шумных многолюдных компаний, яркого света и громкой современной музыки. Они уселись на деревянных мосточках и застыли, глядя, как перебегает по воде легкая рябь.

– Ты слышишь, Сенечка, как чудесно поет соловей? – проговорила Лиза, положив голову на плечо своего возлюбленного.

– Слышу, Лизонька! – ответил тот с придыханием. – А слышишь ли ты, Лизонька, как громко бьется мое сердце?

– Слышу, Сенечка!

– А знаешь ли ты, Лизонька, отчего оно так громко бьется?

– Нет, отчего же? – И Лиза с ожиданием подняла на него свои затуманенные глаза.

– От любви, Лизонька! – проговорил Сеня с глубоким чувством.

– Я так счастлива… – прошептала Лиза. – У нас с тобой впереди еще целых три дня, три дня полного, ничем не омраченного счастья! Как же я благодарна судьбе за него!

– А знаешь, Лизонька, о ком я сейчас думаю? Я думаю о нем, о твоем муже, о том грубом и жестоком человеке, который ничуть не ценит сокровище, которое ему досталось! Бедная, бедная Лиза!

– Не говори о грустном… – вздохнула его спутница.

 – Ты же помнишь, как печально оборвалась жизнь Бедной Лизы! Она потеряла свою любовь и бросилась в озеро… наверное, такое же, как это!

– Ах, дорогая моя! – умилился Сеня. – Как чудесно, что у нас с тобой столько общих интересов! Я могу поговорить с тобой обо всем… о литературе, о музыке, о театре… не то что с этой грубой, ограниченной женщиной, с моей женой! Ее ничто не интересует, кроме еды и домашнего хозяйства! Имя Бедной Лизы для нее – пустой звук!

– Или Офелии… – подхватила Лиза.

 – Помнишь, как она лежала в воде, увитая цветами?

– Помню ли я? – воскликнул Сеня с глубоким чувством. – Конечно, я помню! Офелия, о нимфа!

– Офелия… – повторила Лиза каким-то странным тоном и уставилась на что-то поверх Сениного плеча.