Бриллиантовая уха

Ведь если тебе поручено запустить новый завод, или новый самолет, или современную телефонную станцию – делай вид или не делай, а конечный продукт раньше или позже придется предъявить. В идеологической же области все результаты настолько неуловимы, настолько неконкретны, что умело сделанный вид вполне может сойти за блестяще проделанную работу.

Со временем замечательные способности Николая Альбертовича были оценены по достоинству, и его перевели в Москву.

«В Москву! В Москву!» – с глубоким чувством восклицали чеховские три сестры.

«В Москву! В Москву!» – с не меньшим чувством восклицали все советские чиновники, и Николай Альбертович ничуть от них не отличался. Перебравшись в столицу, он решил, что начинается самый главный этап его карьеры…

И тут грянула перестройка.

В первый момент Николай Альбертович Гранатов испугался. Он, да и не только он, подумал, что такие люди больше не нужны, что умение делать вид теперь не востребовано. Но прошло некоторое время, и Николай Альбертович понял, что ничего не изменилось.

Или почти ничего. Позвонив по нескольким старым телефонам, он застал на прежних местах своих хороших знакомых застойных времен. Их посты теперь назывались по-другому, но кабинеты они занимали те же самые, а возможностями обладали даже большими, чем прежде. И Гранатов быстро сориентировался в новой ситуации.

Он понял, что новые люди – бизнесмены, миллионеры, олигархи – конечно, ведут яркую жизнь, покупают дворцы и яхты, произведения искусства и красивых женщин, но подлинная власть как была, так и осталась в руках чиновников, обитателей просторных московских кабинетов.

Они не так заметны, как миллионеры или деятели шоу-бизнеса, но это даже лучше. В их власти разрешить или не разрешить многомиллионную сделку, утвердить или не утвердить важный контракт, а значит, миллионеры должны с ними делиться, должны платить чиновникам за право на жизнь, на воздух, на свои миллионы.

Гранатов хорошо усвоил новые правила игры и принялся стричь купоны, пользуясь выгодами своего московского кабинета.

Но он не понял или слишком поздно понял, что в новой ситуации недостаточно только делать вид. Если чиновник взял деньги, он должен их отработать.

Брать деньги Гранатов умел очень хорошо.

Он выработал на этот случай особое выражение лица, брезгливое и несколько высокомерное. То есть он брал деньги с таким видом, как будто делает дающему одолжение. Можно даже сказать, благодеяние.