Часы Зигмунда Фрейда

– Спасибо тебе! Ты такой умный! Ты так мне помог! Просто не знаю, как тебя благодарить!

Сергей расплылся от удовольствия:

– Да мне нетрудно! А все-таки тебе она зачем? Деньги, что ли, тебе должна?

– Ну… в некотором роде… – Элла устыдилась говорить плохо про мертвую женщину. – Ладно, я пойду!

– Посиди еще. – Сергей протянул ей пластинку жевательной резинки со вкусом мяты, который Элла терпеть не могла, поэтому незаметно спрятала ее в карман.

– Слушай, я все хотел тебя спросить… – нерешительно начал Сергей, так что Элла забеспокоилась, не собирается ли он ей свидание назначать.

Этого еще не хватало!

– Так вот, ты не знала такого… Лешу Ветлицкого?

– Ветлицкого? – удивилась Элла. – В первый раз эту фамилию слышу, не знаю такого. А кто он?

– Теперь уже никто, – вздохнул Сергей. – Погиб он в прошлом году. Автомобильная авария. Классный программист был, такие крутые коды создавал…

Он еще раз вздохнул и закончил:

– Я-то сам близко с ним не был знаком – так, видел пару раз… о нем прямо легенды ходили.

– А с чего ты решил, что я его должна знать?

– Да так… – он отвел глаза, – отчего-то мне показалось, что я тебя рядом с ним видел…

– Показалось… в следующий раз, когда покажется, перекрестись. Ну, я все-таки пойду… – И Элла выскользнула из крошечной комнатки, где к тому же было невыносимо душно.

В коридоре никого не было. Она снова заглянула в приемную.

– Ну что? Автор «Часов» не приходил?

– Не-а, – ответила Милка невнятно, она снова жевала, на этот раз бутерброд.

 – И Новосильцев звонил, сказал, что на час опоздает.

– Слушай, я тогда домой пойду! – рассердилась Элла. – Болтаюсь тут, а работа стоит! А сроки, между прочим, никто не скостит, вовремя редактуру потребуют!

– Да мне-то что, – Милка махнула рукой, – сама потом с Катериной разбираться будешь.

Молодой человек в сером сюртуке поднялся на трибуну, оглядел зал и начал:

– Господа! Коллеги! Я хочу рассказать вам об одном интересном случае из моей практики. Моя пациентка, некая Анна О.

, в возрасте двадцати одного года лишилась горячо любимого отца. После этого у нее развились характерные симптомы истерии: паралич конечностей, контрактуры, нарушение кожной чувствительности, расстройства зрения и речи. Кроме того, у нее возникло шизоидное раздвоение личности. Переход от одной личности к другой сопровождался состоянием, подобным самогипнозу. В этом состоянии она могла рассказывать о мельчайших подробностях своей повседневной жизни.