Часы академика Сикорского

Увидев сад в первый раз, Александра восхитилась, какой он большой, на что Дарья заметила: «Это еще что! Вот раньше…»

Выяснилось, что в свое время академику Сикорскому выделили участок аж сорок пять соток – тогда для крупных ученых ничего не жалели, но после смерти академика его поделили наследники. Внучке достался дом и пятнадцать соток при нем, а дальней родне – участок земли с лесом, при жизни академик любил там гулять и даже собирал грибы.

После начала перестройки, когда цена на землю в Мухине, и так очень дорогая, поднялась до заоблачных высот, этот участок был продан, причем весьма выгодно, а потом, очевидно, его перепродали еще раз, да за такую сумму, которую и озвучить-то страшно, и теперь участком владел очень богатый человек, чуть ли не олигарх.

«Ну уж и олигарх, – усомнилась тогда Александра. – У настоящих олигархов небось дворцы в Ницце и виллы на озере Комо, а тут все-таки не Европа…»

Дарья тут же согласилась и призналась, что олигархом они соседа просто так называют, потому что не знают настоящего имени.

За участком же возле дома следила некая Зульфия, которая работала сразу в нескольких домах.

Александра огляделась. Все же в саду была заметна хозяйская рука: деревья аккуратно подстрижены, прошлогодние листья убраны, а на клумбе с южной стороны вовсю цвели белые крокусы и лиловые гиацинты.

На участке находилось и несколько хозяйственных построек: два сарая, длинный дощатый стол под навесом от дождя, возле стола – печь-барбекю.

– Для посиделок! – усмехнулась Дарья и тут же погрустнела, вспомнив, надо думать, какие посиделки они закатывали здесь прошлым летом. Теперь уж такого не будет – карантин…

За домом Александра заметила собачью будку, причем не обычную, а двойную, как коляска для близнецов. Два круглых отверстия темнели, как два ствола охотничьего ружья.

Из одного тут же вылезла большая белая собака и, размахивая пушистым хвостом, подошла познакомиться.

Собак и правда было две, мальчик и девочка, очень похожие, из одного помета. Как рассказала Дарья, их назвали Бонни и Клайд, как героев известного фильма, но вскоре выяснилось, что тот, кто откликается на кличку Бонни, – мальчик, а Клайд, стало быть, девочка, и ее стали звать Клавой.

Клава была очень ласковой и домашней, за ограду не выходила, Бонни же вечно где-то разгуливал, искал приключений на свою голову.