Чемоданчик Пандоры

 – Вот тут написано, что для животных он безвреден!

«Ага, – подумала Надежда, – муравьев убивает, а для котов – безвреден! Так я и поверила! Сами-то вон как разоделись, чтобы ничего не попало!»

– Ни за что, – твердо ответила она, – здоровье кота для меня важнее всего!

– Ну тогда возьмите вот карандаш, – блондинка протягивала небольшой цилиндрик в красно-черной упаковке, – смажете им вокруг вентиляционных отверстий, туда ваш кот не достанет.

Надежда подумала, что для ее кота Бейсика нет никаких преград, но перед ней встало рассерженное лицо невестки, когда она увидит на своей чистенькой кухне противных муравьев.

Надежда воочию услышала все слова, которые скажет невестка, и согласилась на карандаш. Пришлось лазать по верхотуре и смазывать отверстия. В результате Надежда чуть не свалилась с табуретки, а карандаш закатился под ванну. Надежда решила там его и оставить. Время поджимало, тетка небось уже высматривает в окно племянницу, а она еще из дома не вышла.

В лифте ее осенило, что сначала следует ехать в больницу, поскольку тетка не отпустит без чаепития, а это дело долгое. К тому же тетка обязательно заметит портфель, и тогда придется ей все объяснять, а вот уж этого Надежда очень не хотела.

Итак, через некоторое время она оказалась в маршрутке с тем же номером, что и вчера, и даже водитель был чем-то похож на вчерашнего.

– Остановите у больницы! – громко крикнула Надежда Николаевна.

Может быть, даже слишком громко, потому что сидевшая рядом с ней худенькая бледная девушка вздрогнула, но маршрутка была изнутри оклеена грозными плакатами: «Говори громче – водитель глухой», «Тише говоришь – дальше проезжаешь», «Входи тихо, плати быстро, кричи громко».

Водитель затормозил, и Надежда пробралась к выходу, покосившись на еще один предупреждающий плакат: «Место для удара головой». Этот плакат и сама маршрутка вызвали у нее не самые приятные воспоминания о вчерашней аварии.

В справочном окне больницы виднелась обрюзгшая тетка с выкрашенными в огненный цвет густыми, как пакля, волосами. Тетка громко разговаривала с кем-то по телефону.

– А стул? – спрашивала она озабоченным тоном. – Не жидкий? То есть как это не знаешь? Вообще нет? Ну, ты даешь! А аппетит? Не ест? Ничего не ест? Что, даже «китикет»? Как, даже «вискас»?

Надежда негромко кашлянула, чтобы ненавязчиво напомнить о своем существовании.